"Гарм Видар. Критическая точка" - читать интересную книгу автора

"Буратино" принесет им долгожданное счастье или хотя бы подымет престиж
если уж никак невозможно поднять зарплату.
Сидоров гулко топая в обескураживающе-внезапно прорезавшейся тишине,
пробежал по инерции еще круг по этажу и вынужден был констатировать, что
исход из данного учреждения, увы, неизбежен.



6. А СОБСТВЕННО, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ?

Сидоров, словно юный птенец, спешащий переступить порог родительского
гнезда, вылетел из дверей родного НИИ в зыбкую просинь теплого вечера,
какие бывают только очень ранней осенью, когда не успели подкрасться еще
предательские первые ночные заморозки, лишь усталая природа тронута
неприметными, но к сожалению, необратимыми признаками увядания.
Вне кипучей бучи Сидоров становился почти нормальным человеком.
- А собственно что случилось? - как бы спрашивал себя Сидоров.
- А ничего, собственно! - как бы отвечал сам себе Сидоров. - Жил я
обыкновенным Сидоровым... Зачем же сразу "воздействия"? Да, я не гений, но
"точка", а тем более, извиняюсь, "критическая" - это уж чересчур!
Сидоров штурмом взял рейсовый автобус. Мысли отступили на заранее
подготовленные позиции, уступив поле боя дружескому чувству локтя,
впившегося под ребро. Упокоившись меж могучим торсом, принадлежащим,
по-видимому, отошедшему от дел связанных с большим спортом, штангисту и
чьим-то трудно идентифицируемым по профессиональной принадлежности
гребнеподобным хребтом, Сидоров отрешенно выжидал, когда настанет
сладостный миг, и он Сидоров вновь обретя временно ущемленное чувство
собственного достоинства, будет исторгнут из недр социального феномена под
звучным названием "Общественный транспорт в час пик", который помимо
тренинга коммутативных навыков в экстремальных ситуациях на базе
ограниченного объема и столь же ограниченного контингента, осуществляет,
что самое удивительное, так же и транспортные функции.
Автобус затормозил, и тело Сидорова, благодаря дружескому участию
сзади, не только позволило Сидорову не проехать свою остановку, но и почти
без участия его Сидорова - лично, проделало часть пути ведущего к подъезду
дома, где Сидоров еще не так давно спокойно жил-поживал и если и не нажил
никакого-такого особенного добра, то по крайней мере мог купить что-нибудь
этакое в рассрочку или, такое же, не сильно подержанное с рук.
Кстати о руках. Войдя в подъезд Сидоров в который раз подивился
неиссякаемой тяге масс к народному творчеству. Стены подъезда пестрели
различными крылатыми изречениями, причем, учитывая возрождение
национальных культур, на различных языках. Однако странное дело, несмотря
на то, что Сидоров жил в так называемой "средней полосе", многие надписи
свидетельствовали об обратном и намекали на окрестности г.Шеффилда.
Аналогично здесь же была увековечена сложная хронология пребывания в
стенах, с виду ничем не примечательного, блочного девятиэтажного дома по
улице "имени 179 Отчетно-выборного Собрания на заводе Резиновых Изделий",
отдельных индивидуумов, с различными комментариями из их, порой очень
интимной, жизни. А кое-где виднелись даже попытки художественно отразить
черты лиц и некоторых других частей тела - обладателей незаурядного