"Ирина Николаевна Васюченко. Деточка Незнамова и все такое прочее " - читать интересную книгу автора

супермена! - Если посчитать, сколько я да дего растраджидила... дедавижу...
- А ну, молчать! - прикрикнул Федькин, сработал на контрасте, если
надо, груб, не только льстивый старикашка, не воображай... Пассажирка так и
застыла, глазенки вытаращились, и в них вместе с испугом впервые, то-то же,
персональный интерес. Он, не слишком торопясь, сосчитал в уме до десяти и
продолжил:
- Я ведь не шутил с вами. Вы поразили меня при первом взгляде, а я, как
можете догадаться, повидал немало. Родиться такой, как вы, с прекрасным
лицом, со статью королевы - это, да будет вам известно, обязывает. Не
роняйте же свое достоинство в грязь. А насчет вашего молодого человека...
Хохла спросили: "Что бы ты сделал, если бы тебя царем на трон посадили?" -
"Скрал бы шмат сала да и втик!" Ваш недостойный избранник поступил именно
так. Разве лучше было бы, если бы в руки ничтожеству попало царство? Надо
уметь выбирать! Ваша ошибка могла вам обойтись много дороже! Радуйтесь, что
дешево отделались, а воришка пусть утекает со своим салом.
Кажется, сложновато загнул. Не беда, сойдет. В общих чертах смысл его
речи до аудитории все-таки дошел. Хотя, похоже, с трудом:
- А он и правда хохол, - она сдавленно хихикнула. - Вы, наверно, при
советской власти профессором каким-нибудь были, да-а?
Держи карман шире! Инженеришкой. Ну, потом, ближе к перестройке,
старшего дали, двадцатку прибавили, ликуй, маленький человек Федькин, в
отделе тебя ценят! Сейчас, на подступах к роковой дате, если бы родное КБ не
гигнулось, кому надо где положено подлизнул, еще столько же, небось,
отвалили бы, чтоб такому свойскому дядьке, старперу-симпатяге пенсию
поприличней начислить... Не случилось. Рок, как говорится, судил иначе. Зато
теперь, за этой баранкой, можно побыть кем хочешь - неоцененным отставным
генералом, Гамлетом из погорелого театра, дипломатом, уволенным за верность
принципам, ученым, оставшимся не у дел. Ну да, мальчишество, и что с того?
Почему не завести себе на склоне дней безобидную развлекуху? Частник-водила
Федькин в дрянненькой своей "Ниве" таким гоголем держался, что пассажиры,
кому не лень, строили на его счет догадки самые головокружительные.
Даже придумывать ничего не надо, вот ведь что ценно. Знай помалкивай,
взбадривая дивный полет их воображения скептической усмешкой:
- Вы ребенок. Вот станете старше, тогда поймете, до какой степени
прошлое - мираж. Кто кем был вчера, совершенно неважно. Что это меняет?
Сегодня я зарабатываю свой кусок хлеба извозом, это тяжелый, небезопасный
труд, но даже в нем есть моменты очарования... Подъезжаем к Коломенскому.
Так на какую улицу вас доставить, сударыня?
- На Затонную, я там живу, знаете, в доме, где "Продмаг"... Все-таки в
ваше время умели найти подход... К женщине, я имею в виду, совсем другое
отношение было... у вашего поколения. Честное, вежливое...
Решающий момент, вместе с "Продмагом", неумолимо приближался, пробки
остались позади, и наш герой занервничал, затараторил чуть быстрее, чем
следовало:
- Во-первых, перестаньте говорить со мной так, будто с меня уже
сыплется благородный песок! Услышав такое от вас, мужику недолго и коньки с
горя откинуть! - ох, сбился с изысканного стиля! Авось пронесет, не
заметит. - Судьба наказывает жестоких!
- А во-вторых? - клюет, лукавая! Ей-ей, клюет!
- Во-вторых, - он затормозил у "Продмага", сердце билось учащенно,