"Ирина Николаевна Васюченко. Деточка Незнамова и все такое прочее " - читать интересную книгу автора

до психуши не дошутился.
Вику он подцепил возле Динамо, обтяпал дельце в лучшем виде - с тех
пор, как расформировали КБ и пришлось переквалифицироваться в извозчики, он
при случае выкидывал коленца, это было приятной стороной его нового
положения. А ведь совсем было показалось, что пора в тираж, годы... Тем
вкуснее, когда изловчишься снять, как они теперь выражаются, телку -
человеком себя чувствуешь. Мужиком! Эх, что-то теперь от него останется,
после такого капитального руха?
- Любаш, ты мои гантели далеко не убирай. Как домой вернусь, первым
делом...
- Гантели? Ты еще весной их на лестницу отнес, к почтовым ящикам,
кому-нибудь, сказал, пригодятся, вспомни! А я, сказал, вырос из этих
игрушек. Все-таки у тебя пробелы, надо с доктором поговорить, подойти
серьезно, не запускай, последствия травмы могут со временем...
"Частичная амнезия на почве..." Чур меня!
Вика.
Она так сильно махала рукой, так приплясывала на обочине, что он
приготовился запросить подороже: не терпится дамочке!
- В Коломенское! Что? А, ладно! - и обернувшись, своему пижону, через
плечо, в ярости. - Все, понял? Все! Адрес забудь! И звонить не смей!
Федькин вел машину, украдкой поглядывая в зеркальце, и прислушивался к
подавленным всхлипываниям. Кадр определенно ничего. Притом в состоянии
аффекта. Он знал цену таким ситуациям.
Выдержал почтительную паузу. У светофора, воспользовавшись остановкой,
неторопливо достал из внутреннего кармана безукоризненной белизны платок:
- Разрешите? - ведь, право, чем тереть сопливый нос кулаком, лучше
воспользоваться скромной любезностью пожилого водилы. Девица так и сделала,
издав при этом звукосочетание, которое с равным успехом можно было
истолковать как "спасибо" или "иди ты". Он счел за благо предположить
первое, еще помолчал, потом медленно, веско, на низких нотах:
- Позвольте высказать вам откровенно, коль скоро я стал случайным
свидетелем... Чтобы проливать слезы из-за мужчины, вы слишком хороши. Это не
по вашей части. Вы сами из тех немногих, из-за кого даже супермену заплакать
не грешно.
- Что вы знаете? - буркнула злобно. Однако подобралась: стрела попала в
цель.
- Жизнь, - скупо усмехнулся он. И, суровый такой, самодостаточный,
сосредоточился на дороге. Последняя обещала пробки, что было весьма кстати.
Поерзала. Ждала продолжения. Вздохнула прерывисто, громко, потом еще
раз. Он безмолвствовал, дивясь про себя, как эта пошлая, старая игра все
надоедает, надоедает, а до конца наскучить не может. Меланхоличное
удивление, опять наскреб-таки малую толику в пороховнице, старый блядун,
подумаешь, много чести такую козу обдурить, а поди ж ты, все еще забирает,
насмешка над собой тоже входила в меню, ведь что значат эти моменты, когда
жизнь почитай прошла и поздно ждать чего посущественней? Легкий закусон, не
зевай, смакуй, пока дают, дураком будешь, если упустишь.
- Полтора года! - взвизгнула резко, как пила по гвоздю, но он-то ждал,
не дрогнул. - Я на него угробила полтора года! Жениться обещал, только
диплом получит, сразу! Как муж себя уже вел, ревдовал, скандадил, гад,
дедьги с меня тядул! - носик совсем забился, гундосит, эх ты, слеза