"Эрнст Юнгер. Ривароль" - читать интересную книгу автора

мистическому антуражу весьма для него характерно. Мы входим в ярко
освещенное пространство, где все измеряется правильной мерой и где нет места
полумраку склепов и часовен. Конструкция и метод сохраняют свою весомость,
сколько бы реставраций и новых революций мы ни увидели, в каком бы смятении,
знаменующем последние времена, ни пребывали.

Почему получается, что столь сильные затруднения возникают с
употреблением термина "консерватор", - и это в эпоху, как никогда более
нуждающуюся в сдерживающей, охранительной силе? Если не брать в расчет
чей-либо явный интерес, то в этом виновато влияние романтиков, с самого
начала связанное с этим словом и приводящее к негативным последствиям,
поскольку основывается на чувстве утраты. Влияние это уничтожается в свете
критики и в ходе борьбы за власть. Подлинным консерватором является тот, кто
не позволяет себе никакой романтики, ни даже простого воодушевления, да и
вовсе не нуждается в них. "Res, non verba"[9] - вот его закон. Плывущие же
по течению оппоненты намного более благонадежны. Там, где Ривароль
восхваляет людские деяния, мы напрасно стали бы искать у него фимиам,
который расточает, к примеру, Мишле в своем описании событий 14 июля. Он
принадлежит к тем авторам, которых еще и сегодня с пользой для себя прочтет
каждый, кто интересуется консервативными идеями и их непреходящую
составляющую старается отделить от того, что в них оказывается чрезмерным и
вредоносным.

10

Риваролевы максимы - это аббревиатуры, зародышевые клетки всего его
труда; в них мы в концентрированном виде находим все, чем он занимался in
extenso. В них его перо ближе всего к тому поприщу, на котором он был
воистину силен - к сфере разговора. При его жизни они ни разу не
публиковались и представляют собой результат позднейшего отбора. Духовный
облик автора и его предпочтения отражены в них как в округлом шлифованном
зеркале.

К таким предпочтениям прежде всего относится язык, который для него был
чем-то большим, чем просто инструмент ремесленника. Ривароль относится к
мыслителям, которые отталкиваются от языка, для которых слово стоит в
начале. Всю свою жизнь он занимался словом и именно этим занятиям обязан
своим первым большим успехом. В 1783 году он выиграл премию, предложенную
Берлинской академией за лучший ответ на вопрос: "Чем можно объяснить
универсальность французского языка". Работа, поданная на конкурс Риваролем,
принесла ему не только приз; он был принят в Академию, удостоился лестного
письма от Фридриха Великого, вступил в переписку со многими европейскими
учеными и стал получать пенсию, назначенную ему Людовиком XVI. В одну ночь
он сделался знаменитым.

Последнее его произведение, обширное "Предисловие" к задуманному
"Новому словарю французского языка", над которым он работал в годы
гамбургского изгнания, тоже посвящено языку; это настоящая сокровищница
остроумия. Составление словаря не продвинулось дальше сбора материалов и
первой, хотя и довольно объемной, части введения. Вероятнее всего, он не был