"Марк Твен. Сборник рассказов" - читать интересную книгу автора

своего знакомого. Но его ничем нельзя было урезонить: подавай ему адрес, да
и только. Тогда я сказал, что если уж ему так приспичило, то, пожалуйста, я
схожу в гостиницу и узнаю.
Кстати я подумал, что сначала зайду за двумя нашими недостающими
спутниками, потому что самое лучшее - это заниматься всяким делом в свой
черед, а не браться бессистемно сразу за все. Потом я вдруг спохватился, что
у гостиницы стоит извозчик и поглощает мою наличность, и я подозвал другого
извозчика и велел ему съездить за тем извозчиком и сказать ему, чтобы он
ехал за мной к почте и там ждал, пока я приду.
Я долго тащился по жаре, а когда пришел в пансион, оказалось, что те
двое не могут идти со мной, так как у них очень тяжелые саквояжи и им нужен
извозчик. Я пошел за извозчиком, но, прежде чем мне попался хоть один, я
заметил, что нахожусь поблизости от набережной, - так по крайней мере мне
показалось, - вот я и решил, что сэкономлю немало времени, если сделаю
небольшой крюк, зайду на склад для хранения багажа и договорюсь насчет
чемоданов. Я сделал небольшой крюк, всего в какую-нибудь милю, и хоть не
обнаружил набережной, зато наткнулся на табачную лавку я сразу вспомнил про
сигары. Человеку за прилавком я сообщил, что еду в Байрейт и должен
запастись сигарами на все время путешествия. Он поинтересовался, каким
маршрутом я собираюсь следовать. Я сказал, что не знаю. Тогда он сказал, что
он бы посоветовал мне отправиться через Цюрих и через разные другие города,
названия которых он перечислил, и предложил продать мне семь транзитных
билетов второго класса по двадцать два доллара за штуку, хоть лично он и
потеряет на этом комиссионные, которые ему полагаются по уговору с
железнодорожными властями. Мне уже надоело ездить в вагонах второго класса
по билетам первого класса, и я поймал его на слове.
В конце концов я все-таки нашел контору склада и сказал там, чтобы они
отправили в гостиницу семь наших чемоданов и сложили их в вестибюле. Было у
меня какое-то подозрение, что я чего-то недоговариваю, но больше я ничего не
мог вспомнить.
После этого я обнаружил банк и попросил, чтобы мне выдали денег, но
оказалось, что я оставил где-то свой аккредитив и поэтому не могу получить
даже самой маленькой суммы. Тут я припомнил, что, должно быть, оставил
аккредитив на том столе, где писал телеграмму. Беру извозчика и еду на
почту. Приехал, а мне говорят, что, действительно, у них на столе был
оставлен аккредитив, но что он передан полицейским властям и что мне
надлежит пойти туда и доказать свое право на владение этим документом. Они
дали мне в провожатые мальчика; мы вышли с черного хода, потом шли мили две
и наконец добрались до места; но тут я вспомнил о своих извозчиках и велел
мальчику прислать их ко мне, как только он вернется на почту. Был уже вечер,
и мэра на месте не оказалось - он ушел обедать. Я подумал, что, пожалуй,
тоже пойду пообедаю, но дежурный офицер решил иначе, и мне пришлось
остаться. В половине одиннадцатого появился мэр, но он сказал, что время
слишком позднее, сейчас сделать ничего нельзя, - я должен прийти завтра в
девять тридцать утра. Офицер хотел задержать меня на ночь; он заявил, что у
меня подозрительный вид и что, по всей вероятности, я вовсе не являюсь
владельцем аккредитива и вообще не имею представлений о том, что такое
аккредитив, а просто подглядел, как настоящий владелец аккредитива оставил
документ на столе, и теперь хочу его получить, потому что я из тех, кто
готов присвоить себе все, что попадется под руку, независимо от того, ценная