"Гарри Тертлдав. Мост над бездной" - читать интересную книгу автора

бревен, уже побелевших от времени. Единственным отверстием в первом этаже
был дверной проем, а сама дверь из толстых досок, обитых железными полосами,
годилась и для крепости. В верхнем этаже имелись два окна с прочными
деревянными ставнями, которые закрывались зимой, чтобы не впускать в дом
морозный воздух. Как и у всех домов в Скопенцане, шиферная крыша была
крутой, чтобы с нее легче соскальзывал снег.
Ршава постучал в несокрушимую дверь. Двое мальчишек, пинавших мяч на
узкой немощеной улице, бросили на него подозрительные взгляды: в эти
кварталы священники заходили не каждый день. Кудлатая бродячая собака,
рывшаяся в куче мусора, не обратила на него внимания. В эту минуту Ршава
предпочел бы такое отношение всем прочим.
Ему никто не ответил, и священник постучал вновь, сильнее. На сей раз
дверь приоткрылась. За ней стоял Гимерий: он уставился на Ршаву с еще
большим удивлением, чем мальчишки.
- Святейший отец! - воскликнул командир гарнизона. - Чем я обязан чести
такого визита?
Он не сказал: "Что вам от меня нужно?" - но наверняка подразумевал
именно это.
- Можно мне войти? - осведомился Ршава.
- Да, конечно.
Гимерий посторонился, впуская прелата. Командир гарнизона был столь же
высоким и худым, насколько Зауц - приземистым и плотным. Гимерий даже на
палец-другой превышал ростом Ршаву, отнюдь не коротышку. На вытянутом
угловатом лице командира выделялись острый нос и родинка на правой щеке -
чуть выше края бороды, аккуратно подстриженной и чуть тронутой сединой.
В передней Ршава увидел стол и несколько стульев, а возле очага -
деревянное кресло. Гимерий жестом предложил его гостю, но священник, покачав
головой, уселся на стул. Кресло наверняка было любимым местом Гимерия. И
действительно, офицер, облаченный в просторную шерстяную тунику поверх
мешковатых штанов, заправленных в сапоги, - так одевалось большинство мужчин
в этом холодном северном городе, - уселся в кресло.
- Ингегерд! - крикнул он, повернув голову к кухне. - У нас в гостях
прелат. Принеси нам, пожалуйста, вина и медовых булочек.
- Да, сейчас, - отозвалась жена.
Имя, равно как и звучный музыкальный акцент ее видесского, подсказали
Ршаве, что она родом из страны халогаев.
Через пару минут она принесла угощение на деревянном подносе. Ростом
Ингегерд почти не уступала Ршаве и была необычно красивой: светловолосая,
светлокожая, с твердыми гранитными скулами и подбородком и синими глазами -
более синими, чем небо над Скопенцаной. Несмотря на обет целибата, Ршава
невольно скользнул взглядом по выразительным округлостям ее тела...
- Святейший отец, - негромко произнесла она и очертила на груди знак
Фоса. В отличие от большинства халогаев, она отказалась от суровых богов
своей родины, уверовав в благого бога.
Ршава воздел руки к небесам, плюнул, ритуально отвергая Скотоса, и
глотнул вина. Оно было сладким и крепким - хорошее вино, а прелату не мешало
подкрепить силы. Он откусил от медовой булочки, обильно сдобренной грецкими
орехами и сливочным маслом. К маслу ему здесь пришлось привыкать: в городе
Видесс, где в ходу было оливковое масло, употреблять сливочное считалось
признаком варварства. Но здесь оно оставалось свежим дольше, чем в столице.