"Иван Сергеевич Тургенев. Ася" - читать интересную книгу автора

- Ах, я о многом думала. Это у меня привычка с детства: еще с того
времени, когда я жила с матушкой...
Она с усилием выговорила это слово и потом еще раз повторила:
- Когда я жила с матушкой... я думала, отчего это никто не может знать,
что с ним будет; а иногда и видишь беду - да спастись нельзя; и отчего
никогда нельзя сказать всей правды?... Потом я думала, что я ничего не
знаю, что мне надобно учиться. Меня перевоспитать надо, я очень дурно
воспитана. Я не умею играть на фортепьяно, не умею рисовать, я даже шью
плохо. У меня нет никаких способностей, со мной должно быть очень скучно.
- Вы несправедливы к себе, - возразил я. - Вы много читали, вы
образованны, и с вашим умом...
- А я умна? - спросила она с такой наивной любознательностью, что я
невольно засмеялся; но она даже не улыбнулась. - Брат, я умна? - спросила
она Гагина.
Он ничего не отвечал ей и продолжал трудиться, беспрестанно меняя кисти и
высоко поднимая руку.
- Я сама не знаю иногда, что у меня в голове, - продолжала Ася с тем же
задумчивым видом. - Я иногда самой себя боюсь, ей-богу. Ах, я хотела бы...
Правда ли, что женщинам не следует читать много?
- Много не нужно, но...
- Скажите мне, что я должна читать? скажите, что я должна делать? Я все
буду делать, что вы мне скажете, - прибавила она, с невинной доверчивостью
обратясь ко мне.
Я не тотчас нашелся, что сказать ей.
- Ведь вам не будет скучно со мной?
- Помилуйте, - начал я.
- Ну, спасибо! - возразила Ася, - а я думала, что вам скучно будет.
И ее маленькая горячая ручка крепко стиснула мою.
- Н.! - вскрикнул в это мгновение Гагин, - не темен ли этот фон?
Я подошел к нему. Ася встала и удалилась.


XII

Она вернулась через час, остановилась в дверях и подозвала меня рукою.
- Послушайте, - сказала она, - если б я умерла, вам было бы жаль меня?
- Что у вас за мысли сегодня! - воскликнул я.
- Я воображаю, что я скоро умру; мне иногда кажется, что все вокруг меня
со мной прощается. Умереть лучше, чем жить так... Ах! не глядите так на
меня; я, право, не притворяюсь. А то я вас опять бояться буду.
- Разве вы меня боялись?
- Если я такая странная, я, право, не виновата, - возразила она. - Видите,
я уж и смеяться не могу...
Она осталась печальной и озабоченной до самого вечера. Что-то происходило
в ней, чего я не понимал. Ее взор часто останавливался на мне; сердце мое
тихо сжималось под этим загадочным взором. Она казалась спокойною, а мне,
глядя на нее, все хотелось сказать ей, чтобы она не волновалась. Я
любовался ею, я находил трогательную прелесть в ее побледневших чертах, в
ее нерешительных, замедленных движениях - а ей почему-то воображалось, что
я не в духе.