"Иван Сергеевич Тургенев. Ася" - читать интересную книгу автора

моего отца. Выслушайте меня. Я чувствую к вам доверие и расскажу вам все.
Отец мой был человек весьма добрый, умный, образованный - и несчастливый.
Он женился рано, по любви; жена его, моя мать, умерла очень скоро; я
остался после нее шести месяцев. Отец увез меня в деревню и целые
двенадцать лет не выезжал никуда. Он сам занимался моим воспитанием и
никогда бы со мной не расстался, если б брат его, мой родной дядя, не
заехал к нам в деревню. Дядя этот жил постоянно в Петербурге и занимал
довольно важное место. Он уговорил отца отдать меня к нему на руки, так как
отец ни за что не соглашался покинуть деревню. Дядя представил ему, что
мальчику моих лет вредно жить в совершенном уединении, что с таким вечно
унылым и молчаливым наставником, каков был мой отец, я непременно отстану
от моих сверстников, да и самый нрав мой легко может испортиться. Отец
долго противился увещаниям своего брата, однако уступил, наконец. Я плакал,
расставаясь с отцом; я любил его, хотя никогда не видел улыбки на лице
его... но попавши в Петербург, скоро позабыл наше темное и невеселое
гнездо. Я поступил в юнкерскую школу, а из школы перешел в гвардейский
полк. Каждый год приезжал я в деревню на несколько недель и с каждым годом
находил моего отца все более и более грустным, в себя углубленным,
задумчивым до робости. Он каждый день ходил в церковь и почти разучился
говорить. В одно из моих посещений (мне уже было лет двадцать с лишком) я в
первый раз увидал у нас в доме худенькую черноглазую девочку лет десяти -
Асю. Отец сказал, что она сирота и взята им на прокормление - он именно так
выразился. Я не обратил особенного внимания на нее; она была дика, проворна
и молчалива, как зверек, и как только я входил в любимую комнату моего
отца, огромную и мрачную комнату, где скончалась моя мать и где даже днем
зажигались свечи, она тотчас пряталась за вольтеровское кресло его или за
шкаф с книгами. Случилось так, что в последовавшие за тем три, четыре года
обязанности службы помешали мне побывать в деревне. Я получал от отца
ежемесячно по короткому письму; об Асе он упоминал редко, и то вскользь.
Ему было уже за пятьдесят лет, но он казался еще молодым человеком.
Представьте же мой ужас: вдруг я, ничего не подозревавший, получаю от
приказчика письмо, в котором он меня извещает о смертельной болезни моего
отца и умоляет приехать как можно скорее, если хочу проститься с ним. Я
поскакал сломя голову и застал отца в живых, но уже при последнем
издыхании. Он обрадовался мне чрезвычайно, обнял меня своими исхудалыми
руками, долго поглядел мне в глаза каким-то не то испытующим, не то
умоляющим взором, и, взяв с меня слово, что я исполню его последнюю
просьбу, велел своему старому камердинеру привести Асю. Старик привел ее:
она едва держалась на ногах и дрожала всем телом.
- Вот, - сказал мне с усилием отец, - завещаю тебе мою дочь - твою сестру.
Ты все узнаешь от Якова, - прибавил он, указав на камердинера.
Ася зарыдала и упала лицом на кровать... Полчаса спустя мой отец скончался.
Вот что я узнал. Ася была дочь моего отца и бывшей горничной моей матери,
Татьяны. Живо я помню эту Татьяну, помню ее высокую стройную фигуру, ее
благообразное, строгое, умное лицо с большими темными глазами. Она слыла
девушкой гордой и неприступной. Сколько я мог понять из почтительных
недомолвок Якова, отец мой сошелся с нею несколько лет спустя после смерти
матушки. Татьяна уже не жила тогда в господском доме, а в избе у замужней
сестры своей, скотницы. Отец мой сильно к ней привязался и после моего
отъезда из деревни хотел даже жениться на ней, но она сама не согласилась