"Елена Толстая. Фартовый человек " - читать интересную книгу автора

проезжал по лугу мимо какого-нибудь векового дуба, над которым, очумев,
орало огромное воронье облако: на ветвях сочились мертвым мясом повешенные.
Воняли пепелища, и иногда вдруг возникала где-нибудь перед разоренным жильем
фигура женщины, похожей на олицетворение Смерти, - тощей, чернявой, в черной
шали. Она ничего не говорила и даже не двигалась с места, застывшая в
неприкосновенной скорби, и только провожала иногда людей с оружием темным
пророческим взором.
- Жидовки в этом отношении куда лучше наших, - поделился соображениями
товарищ Гавриков, батальонный комиссар, - потому что молчат, а воют только
при своих. Наши бы уже висли у тебя сбоку на ремне и ругались на чем свет
стоит: "где вы были да почему нас бросили"...
Ленька подумал, что Гавриков, конечно, прав, но и эти черные женщины
нагоняли жуткую жуть, самому завыть впору.
Здесь была черта оседлости, и еврейское население в три-четыре раза
превышало по численности любое другое, а вот как раз жидов "спасители
России" и вешали наряду с коммуняками - и даже в первую очередь, потому что
жиды совершенно очевидно где-то хоронили золото, которое не хотели отдавать.
Ленькин отряд - точнее сказать, конечно, отряд товарища Вахрамеева -
прижал бандитов к реке Улла и приготовился там изничтожить. Единственный
мост через реку - приток Западной Двины - был разломан, и в пору половодья
перебраться на другую сторону было, изъясняясь без срамных выражений,
несколько затруднительно.
Ленька лежал животом на глине. Ружейная отдача толкала его натруженное
плечо. Ленька с удовлетворением смотрел, как прекращают движение неопрятные
косматые фигурки, одна за другой: бегут, спотыкаются, валятся на размытую
глину. Мимо залегших стрелков проскакал десяток красных конников: удирающих
бандитов загоняли в болота, те самые, где лиходеи еще несколько дней назад
утопили учителя, присланного Советами из Витебска. Ленька синим глазом
проводил конников и снова прицелился. У него осталось два патрона, потом -
один.
На берегу взывало к небесам черное мокрое дерево; ветви его были
заломлены в мольбе. По этому дереву корректировали стрельбу.
Разрывая воду, влетел в реку всадник, но конь заупрямился, попятился,
заскользил задними ногами по берегу. Ленька истратил последний патрон,
встал, и рядом тоже начали подниматься, а потом побежали.
Со стороны местечка ударил пулемет, но бил издалека и почти без толку.
По этой глупой стрельбе Ленька не догадался даже, а нутром почуял, что нервы
у противника чрезвычайно шалят, и это прибавляло радости. Красноармейцы
опять залегли, ожидая неизвестно чего.
Несколько конных выскочило оттуда, откуда не ожидали: с "нашего"
берега, из узенького проулка между сараями и хибарами непонятного
назначения. Сразу же им навстречу двинулись красные конники, числом всего
пятеро, с товарищем Вахрамеевым во главе.
Они скрылись на пустыре, за сараями. Стрельба почти прекратилась,
поскольку заканчивались патроны. Потом из переулка вылетел товарищ Вахрамеев
без шапки. Бок его коня был испачкан темным и влажным.
Вахрамеев почти на скаку спрыгнул на землю, ноги у него подогнулись, но
он выпрямился и подбежал к лежащим бойцам. Сам присел на корточки и подозвал
Леньку и еще троих товарищей.
- Мост - вон он где был, - показал Вахрамеев на каменные быки,