"Майкл Суэнвик. Постмодернизм в фантастике: руководство пользователя (Эссе) " - читать интересную книгу автора

будущем, где властвуют корпорации и полно японской электроники, новой идеей
считаться не может, верно?" Однако усердие мисс Бэррагус (которая, увы,
далеко не Гибсон - Гибсон никогда не писал для "Дешевой правды"),
выискивавшей действительно слабые места в романе (правда, по большей части
довольно спорные), так и пропало втуне - перчатки никто не поднял.
Казалось, что во всем мире у киберпанков не осталось больше врагов. Победа
была полной.
И все же она оставила у всех чувство какой-то смутной
неудовлетворенности. Начали появляться новые киберпанки - их можно было
четко определить по манере письма, но никто о них раньше не слышал.
Получилось так, что главной целью киберпанков было создание своей
разновидностижанра, которую, как теперь выяснилось, можно легко
имитировать. А поскольку надежды на то, что со временем у них появятся и
более высокие цели, больше не было, то помочь им могло только чудо. "Меня
уже не слишком заботит будущность технопанка, оказавшегося на краю
пропасти, - сказал примерно в это же время Стерлинг, уже смирившийся с
усмешкой судьбы. - Да, он будет выхолощен, спародирован и превращен в набор
догм - но разве не то же самое случалось прежде с другими направлениями в
НФ?" Ничего не поделаешь: тотальный успех такого сорта неминуемо приводит к
гибели революции, и в этом смысле киберпанки как движение - что бы они сами
ни говорили об этом - были уже мертвы.
Но хоть группировок больше не существовало, постмодернисты остались.
Они просто поменяли немного литературные позиции. В конце концов, не так уж
приятно постоянно ощущать наклеенный на тебя ярлык. К этому времени
киберпанки проявили себя как яркие стилисты, но со слабиной в обрисовке
характеров персонажей, гуманисты же считались хорошими знатоками
человеческой природы, зато не столь изобретательными по части интересных
идей. И хоть оба суждения были слишком однобоки, они все же давали
возможность каждому подумать о своих недостатках и приступить к дальнейшему
самосовершенствованию со всей энергией, на какую он только способен. Ряды
недавних противников смешались - появилось движение, представители которого
стали придумывать новые нагрузки для своих литературных мускулов. Так,
Джеймс Патрик Келли, круто поменяв стилистику, в своей "киберпанковской
трилогии" (уже упоминавшиеся рассказы "Солнцестояние", "Крыса" и
"Шильонский узник") показал, что и он владеет ярким, пиротехническим типом
описания - и, несмотря на свой костюм-тройку, владеет хорошо. Льюис Шайнер,
с другой стороны, все больше тяготеет к неброскому, но выразительному
прозаическому стилю, который с собственно киберпанком имеет мало общего.
Ким Стэнли Робинсон, чьи романы "Дикий берег" и "Айсхендж" [Icehenge] были
восторженно встречены и специалистами, и публикой, засел за новую книгу (и
- временно - в Швейцарии, куда переехал по причинам, не связанным с
фантастикой). Джон Кессел и Брюс Стерлинг решили написать несколько
рассказов в соавторстве. Пат Кэдиган, выпустив итоговый номер своего
интереснейшего фэнзина "Shayol", с неудержимым весельем продолжает выпекать
идиосинкразические пироги из фэнтези и НФ. Руди Рюкер, спустившись с небес,
написал роман "Смысл жизни" [The Meaning of Life] - полный мягкой
самоиронии взгляд на детство и юность поколения 60-х. Стерлинг забросил
писать о борьбе фракций и показал себя первоклассным стилистом. Многие из
его новых работ - это попытка исследовать научные коллизии, попытка,
свободная от "технологического" антуража современных НФ утопий и