"Татьяна Львовна Сухотина-Толстая. Воспоминания " - читать интересную книгу автора

просил знакомого крестьянина М. П. Новикова найти в его деревне "самую
маленькую, но отдельную и теплую хату" (82, 211), где он мог бы спокойно
жить и работать. Но, увы, и этой его последней мечте не суждено было
сбыться. Жестокая простуда в пути, крупозное воспаление легких, неделя
между жизнью и смертью, - и, наконец, кончина на затерянной в степях
станции Астапово - таков был финал этой большой трагедии.
Правдиво воспроизводя события последних лет в Ясной Поляне, Татьяна
Львовна из скромности умолчала о своей роли в этих событиях. А роль эта
была очень велика. В обстановке обостренной борьбы, то и дело вспыхивавшей
между женой писателя и его другом В. Г. Чертковым, - борьбы, вовлекавшей и
других членов семьи, она одна, с ее умом и душевным тактом, умела повсюду
вносить успокоение и примирение. Словно на пожар, она много раз мчалась из
имения мужа Кочеты в Ясную Поляну, и уже одно ее появление утихомиривало
страсти, заставляло людей одуматься. Иногда она забирала отца к себе и
этим доставляла ему драгоценные дни покоя и отдохновения.
До сих пор не опубликованы письма Татьяны Львовны к родителям, к
братьям и сестре, - из них видно, как велико было ее благотворное влияние
на всех участников драмы. Неизменно поддерживая и ободряя отца, считая его
желание справедливым и законным, она умела добром воздействовать на мать,
успокаивая ее больную душу и раскрывая ей глаза на происходящее. "Вы
страдаете, когда ему еда плоха, - писала она матери в июне 1910 года, -
стараетесь его избавить от скучных и трудных посетителей, шьете ему блузы,
- одним словом, окружаете его материальную жизнь всевозможной заботой, а
то, что ему дороже всего, как-то вами упускается из вида. Как он был бы
тронут и как он воздал бы это вам сторицей, если бы вы так же заботливо
относились к его внутренней жизни" (ГМТ).
Без обиняков, со всей силой гнева, осуждала она братьев Андрея и Льва,
игравших в яснополянской трагедии неблаговидную роль противников отца.
"Это неслыханно, - писала она Андрею, - окружить восьмидесятидвухлетнего
старика атмосферой ненависти, злобы, лжи, шпионства и даже препятствовать
тому, чтобы он уехал отдохнуть от всего этого. Чего еще нужно от него? Он
в имущественном отношении дал нам гораздо больше того, что сам получил.
Все, что он имел, он отдал семье. И теперь ты не стесняешься обращаться к
нему, ненавидимому тобою, еще с разговорами о его завещании" [Цит. по кн.:
Валентин Булгаков. Л. Н. Толстой в последний год его жизни. М, ГИХЛ, 1957,
с. 42 - 43.].
Такие же резкие, откровенные письма писала она и В. Г. Черткову,
осуждая его за властность, самоуверенность, деспотичность, за грубое
отношение к Софье Андреевне. Однако с отъездами Татьяны Львовны временно
утихавшие страсти разгорались с новой силой.
"Я убежден, - пишет В. Ф. Булгаков, - что если бы в 1910 году Татьяна
Львовна жила постоянно в Ясной Поляне, то она нашла бы способы
предотвратить тяжелую семейную драму, стоившую жизни Толстому" [В а л. Ф.
Б у л г а к ов. Лев Толстой, его друзья и близкие, с. 151.]. К сожалению,
дочь Толстого, обремененная своей семьей, не могла постоянно находиться в
доме родителей...
В трагические дни конца октября 1910 года, когда Толстой ушел из Ясной
Поляны, Татьяна Львовна была одним из немногих членов семьи, кто отнесся к
его решению с полным пониманием, чем доставила ему большую радость. Она
находилась в Астапове при отце до его последнего вздоха, а после его