"Теодор Шторм. Дом Булемана " - читать интересную книгу автора

Между тем в пустынных комнатах внизу было неспокойно. Снаружи у двери
флигеля, выходившей в узкий двор, вовнутрь усердно прогрызались мыши.
Наконец над порогом возникло отверстие, которое становилось все больше и
больше; в нем показалась серая мышиная голова, затем еще одна, и вскоре
целые полчища мышей через прихожую устремились к двери в комнату на нижнем
этаже. Когда и эта дверь была прогрызена, наступил черед больших шкафов, в
которых лежали накопленные и оставленные$7
Ночью они выбирались наружу, бегали по половицам или сидели, полизывая
лапки, на подоконнике и смотрели, когда светила: луна, своими маленькими
блестящими глазками на улицу.
Но недолго длилась эта сытая, приятная жизнь. На третью ночь, как
только наверху господин Булеман закрыл глаза, на лестнице послышался шум.
Громадные коты с грохотом скатились по ней и, открыв мощными ударами лап
дверь комнаты, начали охоту. Всему хорошему приходит конец. С писком и
шипением жирные мыши забегали туда-сюда, пытаясь даже вскарабкаться на
стены. Но все было напрасно; одна за другой умолкали они навеки между
острыми зубами двух хищников.
Потом снова стало тихо, и скоро во всем доме не было слышно ничего,
кроме тихого урчания больших котов, которые с вытянутыми лапами лежали
вверху перед комнатой своего хозяина и слизывали мышиную кровь со своих
усов.
Внизу в двери ржавел замок, медная колотушка покрывалась темным
налетом, а между ступенек крыльца начинала расти трава.
Однако снаружи мир продолжал жить своей жизнью. Когда пришло лето, на
кладбище церкви святой Магдалены на могиле маленького Кристофа расцвел куст
белых роз, а вскоре рядом с ним появилось небольшое надгробие. Розовый куст
посадила мать мальчика; правда, поставить надгробие было ей не по средствам.
Но у Кристофа был друг - молодой музыкант, сын старьевщика, который жил в
доме напротив. Сначала, когда музыкант садился за рояль, мальчик
прокрадывался под его окно, чтобы послушать игру; позже молодой человек стал
иногда брать мальчика с собой в церковь святой Магдалены, где он после
службы учился играть на органе. В это время мальчик сидел на скамеечке у его
ног, склонив голову, прислушивался к звукам органа и смотрел, как лучи
солнца играли в церковных окнах.
Если молодой музыкант, увлеченный обработкой своей темы, заставлял
звучать под сводами мощные низкие регистры или если он нажимал тремолятор и
звуки текли, словно трепеща перед могуществом бога, случалось, мальчик
начинал тихо всхлипывать, и его другу стоило большого труда его успокоить.
Однажды Кристоф даже попросил его:
- Это делает мне больно, Леберехт; не играй так громко!
Когда органист видел, что мальчик грустнее обычного, он сразу же вводил
высокие регистры, и раздавались звуки флейты и другие нежные голоса; тихая
церковь наполнялась сладкими и проникновенными звуками любимой песни
мальчика. Он начинал тихо подпевать своим слабым голосом.
- Я тоже хочу научиться играть, - говорил он, когда смолкал орган. - Ты
меня научишь, Леберехт?
Молодой музыкант клал руку на голову мальчика и, гладя его соломенные
волосы, отвечал:
- Только выздоравливай поскорее, тогда я с удовольствием научу тебя
играть.