"Айвен Саутолл. А что же завтра?" - читать интересную книгу автора

оставалось лишь направление, в котором он шел. Потому что он шел - никуда.
Нарочно шел - никуда. Попадись сейчас ему дорога, которая ведет на край
света, он бы выбрал именно ее. И если бы в конце этой дороги оказалась
дверь - распахнул бы ее и ступил за порог.
В одной руке у него был велосипедный звонок, в другой - два шиллинга да
мелочью шесть пенсов, которые он вынул из мешочка для денег. Мешочек он
бросил в канаву, и его уже заливала вода. Мешочек принадлежал мистеру Линчу.
Вот и пусть, если хочет, придет да возьмет.
Но дорога, которую Сэм выбрал, действительно вела на край света. Если
это твоя дорога, ты ее всегда найдешь. Сэму и выбирать было нечего.

ЧЕТЫРЕ

Через некоторое время - кто знает, который это был час, - у Сэма
заболело левое плечо. Словно от тяжелой ноши. Словно у него вывих плечевого
сустава. Тьма вокруг была кромешная, а болело все сильнее, прямо зубами
драло. С ним так частенько бывало, стоило ему сильно устать, или
промерзнуть, или надеть слишком тяжелую одежду. Похвастаться крепким
сложением Сэм не мог, и к концу трудного дня у него обычно что-нибудь да
болело. Даже легкая одежда начинала тогда давить на плечи. Может, там
действительно какая-нибудь косточка вывихнута, а может, это был ревматизм.
Сэм не знал, и никто не знал, потому что Сэм никому ничего не говорил.
Зачем? Ведь никакой доктор не помог бы ему без денег.
Сэм был у врача лишь раз в жизни, по поводу ушей. Он слышал, как мама
сказала: "Этим нельзя пренебрегать. Придется сводить его к врачу. Уж слишком
близко к мозгу".
В семье у Сэма к врачу обращались, только когда собирались родить или
помереть. Боль была ужасная, а тут стало еще хуже. Шутка ли - услышать, что
у тебя болит слишком близко к мозгу. Раз речь пошла о враче, значит, болезнь
неизлечима, наверно, вроде Питова диабета. А раз так, что проку бегать к
врачу, ведь он же не гадалка и не сможет смягчить приговор, как ни серебри
ладонь. Да он только отведет глаза, посмотрит в окно и пробормочет
что-нибудь насчет того, что надо быть мужественным. "Не стану скрывать от
тебя, мальчик: через полгода ты можешь умереть".
Но это была лишь серная пробка - в целый ярд длиной. "Я был ужасно
смущен, - рассказывал отец. - Что этот мальчишка, никогда ушей не моет?" И
Сэм был смущен. Пойти к врачу и вернуться от него живым было словно деньги
зря выбросить. Вот если бы он там грохнулся замертво, тогда бы все его
простили и охотно оплатили бы счета. Даже счет в цветочном магазине за
венок.
Что только не приходит мальчишке в голову. И правда, все на свете
как-то связано... Снова его мучает боль, снова он в растерянности.
Сэм, послушай, ну что ты здесь делаешь? Надо же понимать. На дворе
ночь, а ты вместо того, чтобы идти домой, бредешь неведомо куда. Словно
память потерял. Но ведь ты сам знаешь, что легко можешь вспомнить все, что
захочешь, и во всех подробностях. Что ты затеял, Сэм? Позади тебя уличные
фонари, бледные и расплывчатые, в их свете ничего не разглядишь, знаешь
только, что они есть, мерцают сквозь пелену дождя огнями далекой гавани,
недосягаемой и незнакомой. А впереди, за лугами, тоже недосягаемо далеко -
желтые квадратики чьих-то окошек. Там поджидают путников, спешащих темной