"Айвен Саутолл. А что же завтра?" - читать интересную книгу автора

Джорджем из-за пяти шиллингов и шести пенсов. А тут целых восемь! Да он меня
поколотит, ей-богу. Ух, как он разозлится! Может, лопнет от злости. Джорджа
он немедленно уволил да еще раззвонил повсюду: "Не берите к себе Джорджа
Хогана, если он придет клянчить работу. Это лгун и вор". А для Джорджа это
был конец. Письма он не оставил. Ему тоже было четырнадцать. Он стал
бродягой. Спал, наверно, под мостами. - Ходил босиком. А может, жил в
палатке из старых мешков и искал золото в окрестностях Балларата. Никто о
нем ничего с тех пор не слышал. А говорят, там ужасно холодно. И разный
народ попадается. А ведь, наверное, можно было его найти? Да никто не
старался как следует. А может, он подался на север, а не на запад.
Куда-нибудь вверх по Муррею. Там-то, говорят, всю зиму солнце. Только как
туда попасть? Это - как за тысячи миль, когда нет у тебя велосипеда.
Говорят, в Муррее полным-полно ядовитых змей. Ужалит такая, и конец. Уж
этого бы я не выдержал: все время из-за змей дрожать.
- Мой отец без работы, мистер Линч.
- Ах, твой отец без работы! А кто сейчас не без работы? По тому, как
вы, ребята, разбазариваете мое достояние, и я могу легко оказаться без
работы.
- Отец без работы, и все у нас в доме тоже без работы. Нам нужны
деньги, мистер Линч. Как вам воздух, мистер Линч.
Джорджу он другой раз попытаться не дал. У него дома тоже все сидели
без работы. Никакого исключения для Джорджа он не сделал. Не сделает и для
Сэма.
Не могу я идти домой. Их это убьет. Вот ведь едешь на велосипеде,
думаешь о своем, и вдруг все меняется. Ничего знакомого. Вроде как забыл
свое имя или проснулся в чужой стране... На одно пособие не проживешь, куда
там... Мама это сотни раз говорила, и так еле-еле концы с концами сводили.
Ведь прибавился еще один рот - тетечка, и Пит был дома, а ему требовалось
особое питание. "Лишись мы твоих денег, - говорила мама, - и все рухнет".
Если я вернусь домой без работы, Питу конец. Это как камень ему на шею. Один
он и недели не протянет. Мама все время повторяла: жестоко и бесчеловечно
выгонять из дому даже здоровых детей. Вот так законы! Не лучше, чем в
Средние века. И здоровым-то детям нелегко оказаться без поддержки семьи, а
уж страдающему диабетом этого никак не выдержать. Мокнуть и мерзнуть, спать
под открытым небом и есть что попало. Если Пит будет есть что попало,
говорила мама, он умрет.
Что же я им скажу?
Как бы маму удар не хватил. А отец уйдет в свой угол и будет там
сидеть, ни на кого не глядя. Ну, а тетечка как начнет пилить, так год не
остановится. Ей только дай помучить человека. А Пит скажет: "Не волнуйся,
мама. Ты же знаешь, я должен был давно уйти из дому. Если они пронюхают, что
мне не двенадцать, а восемнадцать, беды не оберешься. Кончится мое пособие.
Ты уж позволь мне уйти, хорошо?"
О господи!
Разве для таких, как Пит, не должно быть отступлений от правила, чтобы
они могли оставаться дома и все-таки получать пособие? Мама говорила: "Не
знаю, Сэм, что они там наверху думают. Говорят, что правительство у нас для
народа, но мы-то этого не чувствуем".
...Он все еще плакал. Ничего такого, что могло бы его приободрить, не
произошло, но окружающие предметы утратили неопределенность. Неопределенным