"Шервуд Смит, Дэйв Троубридж. Крепче цепей [NF]" - читать интересную книгу автора

Элоатри не знала деталей встречи Иварда с главной тайной
Нью-Гластонбери - он никогда не говорил об этом. Но до того, как это
случилось, он умирал - лента одолевала его иммунную систему.
Эйя внезапно подошли поближе, глядя не на келли, а на Элоатри. Когда
она встретилась с их фасеточными глазами, они тихо защебетали: быть может,
узнали ее?
- Они помнят вас, Фанесса, - сказала Вийя.
- Спасибо. Вы тоже участвуете в этой процедуре?
Вийя кивнула.
Ивард приподнялся на локтях и спросил вызывающе и вместе с тем
испуганно, как заведено у подростков всей вселенной:
- А это больно?
Келли мелодично рассмеялись.
- Ничуть, маленький искатель. - Связующая зашла за спину Иварда, двое
других стали впереди, и вся троица образовала равнобедренный треугольник.
Вийя опустилась на колени между двумя передними, лицом к мальчику. Эйя
расположились позади нее, поблескивая глазами в неожиданно померкшем свете
комнаты.
Наступило молчание, и постепенно до слуха Элоатри дошел тихий гул. Он
усиливался - голоса то сплетались, то разделялись в гипнотической
гармонии. Шейные отростки келли медленно извивались, мясистые лилии ртов
были нацелены на Иварда - он заморгал, как будто борясь со сном, глаза его
закрылись, и напряжение ушло из тела.
Трио зазвучало громче, резонируя в груди Элоатри. В полифоническом
гуле слышался слабый ритм. В комнате стало еще темнее, и ленты связующей
засветились фосфорическим блеском, пульсирующим в такт пению. Мелодия
тревожила - в ней заключались эмоции, недоступные человеку.
Лента на запястье у мальчика тоже засветилась, переливаясь в том же
ритме, а пение делалось все громче, захлестывая Элоатри потоком ощущений.
Ладонь защекотало, и ожог от Диграмматона стал пульсировать согласно все
более четкому ритму. Казалось, будто целый хор келли исполняет эту
невероятно сложную мелодию. Все поплыло перед глазами у Элоатри, и она
поймала себя на том, что раскачивается. Она отрешилась от страха,
отрешилась от себя и только смотрела - стоя на краю пропасти глубиной в
миллион лет, она вглядывалась в предысторию расы, ставшей цивилизованной
еще до того, как человечество научилось говорить.
Ивард открыл рот, и его высокий тенор вплелся в пение келли. Его тело
по-прежнему лежало совершенно спокойно, только рука, окруженная зеленой
светящейся лентой, поднялась и слегка покачивалась в воздухе. Вийя тоже
раскачивалась, и в ней чувствовалось громадное напряжение.
Элоатри подумала было, что у нее помутилось в глазах, - но нет, лента
Иварда в самом деле разделилась надвое, и из зеленоватой кожи выросла
новая петля. Внезапно спина Иварда выгнулась, и ужасный крик сорвался с
его губ. Но Вийя тоже подняла голос и каким-то образом вернула Иварда в
гармонию келли. Еще дважды мальчик издавал крик, и боль пронизывала печать
Диграмматона, выжженную на ладони Элоатри, но вот шейный отросток
связующей метнулся вперед, как наносящая удар змея, поддел петлю, выросшую
из запястья Иварда, и сорвал ее прочь.
Песнь преобразилась в крик торжества и радости. Зеленое кольцо,
вращаясь, медленно спустилось по шее связующей и исчезло в ее лентах,