"Эрик Сигл. История любви [love]" - читать интересную книгу автора

ботинки, завалился на кровать и набрал номер Дженни.
Мы разговаривали шепотом.
- Эй, Дженни...
- Да?
- Джен, что бы ты ответила, если бы я тебе сказал...
Я запнулся. Она ждала.
- Мне кажется, я в тебя влюбился. Наступило молчание. Потом, очень
тихо, она произнесла:
- Я бы ответила... что ты мешок с дерьмом.
И повесила трубку.
Я не был ни расстроен, ни удивлен.

Глава 3

Во время игры с Корнеллом я получил травму. Правда, это произошло по
моей вине. В одной крутой схватке я допустил досадную ошибку, назвав их
центрального нападающего "трахнутым кэнуком [6]". При этом я имел
неосторожность забыть, что четыре члена их команды - канадцы и, как
выяснилось, все четверо - лютые патриоты... Я получил не только травму, но и
оскорбление, потому что меня же и удалили с площадки... На целых пять минут!
Садясь на скамейку штрафников, я видел, как наш тренер рвал на себе волосы.
Ко мне подскочил Джеки Фелт. И только тогда я осознал, что вся правая
сторона моего лица превратилась в кровавое месиво.
- Господи Иисусе! - повторял Джек, обрабатывая мою рану
кровоостанавливающим карандашом.- Господи Боже мой, Олли! Я спокойно сидел и
молчал, тупо уставившись в пространство. Мне было стыдно смотреть на лед,
где уже начали оправдываться мои самые худшие опасения: шайба влетела в наши
ворота. Корнеллские болельщики визжали, ревели и свистели. Счет сравнялся.
Теперь Корнелл мог преспокойно выиграть этот матч, а значит, и титул
чемпиона Плющевой Лиги. Вот дьявол! А я отсидел еще только половину
штрафного времени...
На противоположной трибуне среди немногочисленных гарвардских
болельщиков царило угрюмое молчание. К этому моменту все зрители уже забыли
обо мне, и лишь один не отрывал глаз от скамейки штрафников...
Там, по другую сторону ледяного пространства, сидел Камнелицый и
бесстрастно наблюдал, как исчезают под пластырем последние капли крови на
лице его единственного сына. О чем он думал? "Ай-яй-яй" или же что-нибудь в
этом роде?..
Возможно, Камнелицый по привычке предавался в этот миг самовосхвалению:
оглядитесь вокруг - сегодня здесь так мало гарвардцев, но среди этих
немногих - я. Я, Оливер Бэрретт III, крайне серьезный человек, занятый
своими банками и разными прочими вещами, я все-таки нашел время приехать в
Итаку, чтобы присутствовать на каком-то вшивом хоккейном матче... Это была
наша последняя большая игра... И мы проиграли со счетом 3:6.
После матча мне сделали рентген, и выяснилось, что кости целы. Тогда
Ричард Сельцер, доктор медицины, наложил на мою щеку двенадцать швов.
В раздевалке было пусто. Должно быть, все уже отправились в мотель. Я
решил, что они просто не хотели видеть меня. С чувством ужасной горечи -
даже во рту было горько - я покидал в сумку свои вещи и вышел на улицу. В
этом зимнем безлюдье на окраине штата Нью-Йорк гарвардских фанатов было