"Эрик Сигл. История любви [love]" - читать интересную книгу автора

- А я не смотрю, как ты занимаешься, Я сам занимаюсь.
- Чушь собачья. Ты разглядываешь мои ноги.
- Ну, только иногда. Между главами.
- Что-то в этой книжке удивительно короткие главы.
- Послушай, жертва нарциссизма, не такая уж ты красавица!
- Конечно, нет. Но что я могу сделать, если ты меня такой воображаешь?
Я швырнул книгу на пол, пересек комнату и подошел к ней вплотную.
- Дженни, ради Бога, как я могу читать Джона Стюарта Милля, если каждое
мгновение я до смерти хочу тебя?
Она нахмурилась.
- Ну, Оливер, пожалуйста.
Я примостился около ее стула. Она опять углубилась в книгу.
- Дженни...
Она медленно закрыла книгу, положила ее на пол, а потом опустила руки
мне на плечи.
- Пожалуйста, Оливер...
И тут все случилось. Все.
Наша первая близость была совершенно не похожа на нашу первую встречу и
наш первый разговор. Все было так тихо, так нежно, так ласково. До этого я
никогда не подозревал, что это и есть настоящая Дженни, такая мягкая и
нежная, и что в ее легких прикосновениях столько любви. И что удивило меня
больше всего, так это моя собственная реакция. И я был мягким и ласковым. Я
был нежным. Неужели это и был истинный Оливер Бэрретт IV?
Как я уже говорил, до этого я всегда видел Дженни полностью одетой,
разве что на кофточке у нее была расстегнута одна лишняя пуговица. Поэтому я
был немного удивлен, обнаружив, что она носит крошечный золотой крестик на
цепочке без застежки. То есть, когда мы любили друг друга, крестик был на
ней. Потом (в этот миг "все" и "ничего" значат одно и то же) я дотронулся до
маленького крестика и спросил, как отнесся бы ее духовный отец к тому, что
мы лежим в постели, ну и так далее. Она ответила, что духовника у нее нет.
- Но ведь ты послушная верующая девушка? - удивился я.
- Да, я девушка,- согласилась она.- И я послушная.
Она посмотрела на меня, ожидая подтверждения, и я улыбнулся. Она
улыбнулась мне в ответ:
- Так что попадание - два из трех. Тогда я задал ей вопрос о крестике
на запаянной цепочке. Она объяснила, что это крестик ее матери; это память,
а религия здесь ни при чем. И мы снова заговорили о нас.
- Эй, Оливер, а я тебе говорила, что люблю тебя? - спросила она.
- Нет, Джен.
- А почему же ты не спрашивал?
- Если честно, то я боялся.
- Ну, тогда спроси меня сейчас.
- Ты меня любишь, Дженни? Она взглянула на меня.
- А ты как думаешь?
- Да. Пожалуй. Вероятно. Наверное, любишь. Я поцеловал ее в шею.
- Оливер?
- Да?
- Я тебя люблю не просто так... (О, Боже мой, в каком смысле?..)
- Я очень люблю тебя, Оливер.