"Люциус Шепард. Золотая кровь " - читать интересную книгу автора

вверх - в этот миг он увидел в ней существо грубого, низшего порядка,
корчащееся в конвульсиях, взмокшую мышцу с девическими формами, в которую
он воткнул горячий стержень, искусную в своих сокращениях, но тупую и более
ни на что не годную. Он вперил в нее взгляд, стараясь пронзить ее так же
осязаемо, как проник в нее физически. Ее веки, задрожав, поднялись, глаза
расширились, обнажились зубы, - казалось, она сейчас закричит, ужаснувшись
тому, что прочла в его лице. В беспокойном возбуждении она вздымалась
волной, падала вниз молотильным цепом, как будто пытаясь сбросить его с
себя, но лишь доведя его этим до полного экстаза. Левой рукой он стиснул ей
горло, унимая ее, правой вцепился в ягодицы, ворочая ее о себя, как жернов.
Страх не стерся с ее лица, он смешался с выражением какой-то изумленной
кротости, словно любовь и боязнь, как старые друзья, нередко соединялись в
ее душе. Она часто и тяжело дышала, продолжала двигаться исступленно, но
уже не так бешено, возвращаясь к действительности. Ее глаза затуманились
изнеможением и ужасом, нога сомкнулись вокруг его талии, ногтями она
царапала ему спину, и наконец Бехайм, которого тоже захлестнул вал сложных
чувств, правда далеких от кротости, испустил неистовый вопль - какой-то миг
он ликовал от того, что еще раз отдался этому самому острому из наслаждений
смертных. Вслед за тем он оцепенел, растекшись плавким сгустком восторга, и
навис над ней, застыв клыками совсем рядом с голубоватой жилкой у нее на
шее. Ему хотелось высосать ее содержимое в тот самый миг, когда Жизель
глотала его соки, - два мощных желания с одинаковой силой тянули его в
разные стороны.
Теперь оба дышали спокойнее, румянец сошел с ее лица. Бехайм вырвался
из замка ее ног и откинулся навзничь, испытывая одновременно торжество и
неловкость.
- Мишель...
Он пробормотал что-то невнятное.
- Ведь так это и будет, правда? Мое посвящение. Оно случится, когда мы
будем любить друг друга?
- Возможно.
- Оно ведь сейчас было совсем близко, правда? - помолчав, спросила
она.
- Не думаю.
Ему не хотелось поворачиваться к ней, он боялся не того, что увидит,
но того, как увидит ее, не уверенный, какая из половин его души будет
смотреть сквозь его глаза.
Жизель прижалась к нему, сплющив груди о его руку, липко склеив с его
бедрами свои и на миг вызвав в нем отвращение.
- Как хорошо! - воскликнула она, и его поразила какая-то похотливая
экзальтация в ее голосе. - Ты во мне, и я так близко к Тайнам, и все это в
одно и то же время!
Он не знал, как к этому отнестись: с одной стороны, его напугало в ней
такое отсутствие невинности, с другой, восхищало, что она так смогла
постичь болезненную сладость жизни, оттенки гибельной игры ума и крови, что
в ней пробудился восторг ценительницы чувственных утех. На миг он
представил себя могущественным мужем, воплощением всяческой скверны,
заключенным в черный сундук в чугунных оковах, а вслед за тем - доброй
душой, отравленной нечистым поцелуем. Полный противоположных влечений и
мыслей, уставший от метаний, сомнений и одолевших его злых духов, с одним