"Юлиан Семенов. Пересечения (Повесть)" - читать интересную книгу автора

ревновать стала, как задержусь, так, значит, у баб, а мне б только до
дивана и телевизор включить заместо массажа, говорят, как журчат, если не
вслушиваться, то и заснешь спокойно, без димедрола; пенсия богатая, двести
пятьдесят, и старуха сто десять, но без работы нельзя, погибель, думы
грызут, все тебе не то, все не туда, а когда сам в деле, так мир чище
видишь, понимаешь две стороны медали, не только на дядю, что сверху,
гневаешься, но и на себя самого, на всех нас, тоже хороши; Обломов, Сань,
не в Америке родился и не при нашем строе, так что коли все на шустрых
валить, и вовсе замшеем, на себя надобно оборачиваться, как-никак мы сила,
с нас и спрос; а ты изменился, знаешь, вроде бы даже помолодел; нет,
правда, мы ж не женщины, чтоб комплиментировать, в тебе, мальчишке, больше
старика было, чем сейчас; я понимаю, любимое дело всему голова, как песню
поешь каждый день с утра; знаю, и про папу твоего знаю, и про матушку, я ж
в нашу квартиру заходил, покуда тетя Фрося из девятой комнаты не
преставилась, ей же телефон поставили за два года до смерти как ветерану,
так она всех обзванивала, все про всех знала, старушка, пусть ей земля
будет пухом; она на тебя не сердилась, они ж, старухи, добрые, говорила,
что ты ей часто звонишь, а мне-то известно, что ты и номера ее не знал;
два раза торт принес, от твоего имени записочки писал, ну чего ты, Сань,
ну, не надо, извини, ей-богу...
...Склад писаревской труппе дали через две недели, Лаптев провел
решение рекордно быстро, причем сумел сделать так, что тарной базе,
примыкавшей к складу, предложили другое помещение, и Писареву, таким
образом, представилась возможность переоборудовать базу под мастерские,
гримуборные и костюмерную.
Комсомольцы района помогли отремонтировать склад и базу, выходили, как
на субботник, два месяца кряду; программа была вчерне подготовлена, но все
дело, как всегда, уперлось в формалистику: нужно было получить официальное
разрешение на название театра, утвердить Писарева главным режиссером и
выбить штатные единицы - директора, администратора и художника; все
остальное взяли на себя комсомольцы, даже оркестр и механику сцены.
И вот сейчас, выскочив из такси, Писарев бегом пересек двор, прошел
сквозь крошечный вестибюль, задрапированный ситцем так ловко, что казалось
- муар или атлас, черт не разберет, толкнул ногою тугую дверь, обитую
войлоком, и оказался на сцене. Здесь на табуретках, столах и стульях, на
всем небогатом пока еще реквизите, принесенном из домов, устроилась вся
труппа: и профессионалы, репетировавшие у Писарева в выходные дни, и
студенты театральных институтов, тайно посещавшие его занятия, и
самодеятельные артисты.
Было очень тихо; все знали, что решается их судьба; собравшихся
освещала маленькая сорокаваттная лампа, болтавшаяся под потолком; возле
Киры сидел Лаптев, он теперь дневал и ночевал в "театральном складе".
- Ура, -тихо сказал Лаптев, первым увидав Писарева. - Победа, Сань?!
- Но какая! - закричал Писарев.
...Никто так быстро не умеет обживать новое место, как актеры. Чуть еще
только наметилась какая-то общность единомышленников, как появляется
девушка, влюбленная в искусство, которая умеет все, только не может
играть, и она понимает это, и это не мешает ей отдавать всю себя сцене;
она достает стаканы, бумажные цветы, пальто девятнадцатого века, набор
люстр, приводит на репетицию известного актера или режиссера, едет к