"Юлиан Семенов. "Научный комментарий"" - читать интересную книгу автора

классовое расслоение?! Его и в помине нет у Маяковского! Ему была люба
бухаринская идиллия... Или: "Окна разинув, стоят магазины. В окнах
продукты: вина, фрукты. От мух кисея. Сыры не засижены. Лампы сияют. "Цены
снижены". Стала оперяться моя кооперация". А что пишет Маяковский сегодня?
"Уважаемые товарищи потомки! Роясь в сегодняшнем окаменевшем говне, наших
дней изучая потемки, вы, возможно, спросите и обо мне"... Если наш
сегодняшний день кажется Маяковскому "окаменевшим говном", а борьба против
мужицкого обогащения видится "потемками", будущие поколения о нем не
спросят! Вдумайтесь в строки, написанные сегодня, в наши дни, о нас с вами:
"Неважная честь, чтобы из этаких роз мои изваяния высились по скверам,
где харкает туберкулез, где блядь с хулиганом и сифилис. И мне агитпроп в
зубах навяз, и мне бы строчить романсы на вас - доходней оно и прелестней.
Но я себя смирял, становясь на горло собственной песне". Маяковский,
ничтоже сумняшеся, при жизни ставит себе изваяние на скверах новостроек,
заполненных проститутками и хулиганами! Да где он видел такое?! Почему ему
сходит с рук чудовищная клевета на наш прекрасный светлый день?!
А что обо мне наговорят, когда я уйду? Любимая - жена друга; красивая
Вероника в поклоне на авансцене - законная супруга Яншина; Таня, белая
эмиграция, ныне - жена барона, и - нежность красного агитатора. Но ведь и
это правда. Обидно, если напишут: "запутался". А - могут, У нас умеют
танцевать на крышке гроба. Ну так останься, взмолился в нем маленький
мальчик с губами негритянского трубача и глазами олененка. Ты волен,
только ты! Никто же не знает о письме, которое жжет твою грудь! Никто?
Значит, я - никто? Или мне все можно? Единственно, в чем человек свободен,
так это в решении, принятом наедине с самим собою, -ты, слово, и никого
более... Гвоздями слов прибит к бумаге... Если бы в мире не было горя, не
существовало бы литературы. Неужели страдание угодно поэзии? Как
отвратительно кто-то писал, что Тургенев панически испугался во время
кораблекрушения и сулил капитану деньги, если тот пустит его в лодку
первым... И никогда, никто не сможет понять его и Виардо - "ведь у Полины
были муж и дети!"... А многим ли дано знать, что самое сложное слово на
земле - "вмещать"?
Сердце Пушкина вмещало всех, кого он любил, но после того, как его
расстреляли, об этом начали писать мемуары... Ах, отчего же нет Лили?! В
Берлине еще день, два часа разницы во времени, будь проклята эта ее
поездка...
Отстраненно и вминающе Маяковский вспомнил ватное ощущение бессильной
ярости, которое сковало тело, когда он пришел с Романом в темный подвал
варшавского кабачка, где собиралась богема, заявлявшая себя "фаши а-ля
Муссолини"; среди выступавших был эмигрант из Москвы: "Чего стоит трагедия
Маяковского?! Русский дворянин, он доверчиво считает, что его самым
счастливым днем был тот, когда он встретил Лилю Брик, урожденную Каган;
торгаша Давида Давидовича Бурлюка называет учителем и самым близким
другом. А ведь именно эти люди по заданию кагала погубили его, оторвав от
поэзии! Все эти Брики, Кушнеры, Штернберги и Альтманы растоптали в нем
лирика. Конечно же, они, Лиля Каган, Брик, заагентурили его в Чеку, вертят
им, как хотят, отбирая гонорары! Он запуган ими, их незримой, страшной
властью, он сломан ими, потому-то на смену поэту и пришел холодный
сочинитель заказных реклам! Но грядет время, когда история вынесет свой
приговор бриковско-бурлюковским изуверам, грядет суд правый и беспощадный,