"Евгений Сартинов. Потомок Дрейка" - читать интересную книгу автора

то, что я ему рассказывал, Майкл объявил это абсолютной истиной, и заявил
что жизнь, бытие и сознание ошибки природы и полная нелепость перед
громадами времени и пространства. После этого он вытащил пистолет и на
глазах ошеломленной публики пустил себе пулю лоб.
Мне даже его жалко, бедный мальчик. Но что делать, надо было кого-то
принести в жертву. Мне уже далеко за сорок, еще года два-три и меня спишут
подчистую, в запас. Далее мне маячит та жалкая подачка, что зовется
пенсией. А я так жить не привык. Будь проклят тот день моего последнего
отпуска, когда я умудрился спустить в рулетку все свои немалые сбережения!
О, господи, сколько раз я уже проклинал то казино Лас-Вегаса, и гены моего
буйного пращура! А Презент, как назло, считался самым безопасным местом во
вселенной, много было здесь не заработать, переводиться опасно - не
избежать медкомиссии. Но я то знал, что мой мотор уже барахлит, и значит -
неизбежное списание на берег. Когда организованные мной несколько
несчастных случаев не повлияли на руководства компании, я начал усиленно
размышлять о том, что бы такого придумать необычного.
Случайно на Презент завезли блестящую библиотечку по психологии, я от
скуки изучил ее и понял, как надо все это обставить. На основную идею меня
подтолкнула космическая фантазия Фалько. Он действительно был гениальный
художник, жаль, что его погубил "астросинтиз", самый мощный синтетический
наркотик. Всего лишь сутки без дозы и ты сходишь с ума, что с ним и
произошло. Что-то меня удержало тогда поставить истинный диагноз, хотя я
единственный знал про эту слабость художника. Ну, а Робинс просто спился.
Белая горячка, отнюдь не признак гениальности, увы. Но идею его я
использовал на все сто. Помогло и знание техники. Переделав обычный
передатчик, я превратил его в генератор низких частот и на ночь подключал
его к аварийной ретрансляционной сети. Ухо этот звук не воспринимало, но
мозг получал полный эффект "голоса моря", сводивший с ума матросов прошлых
времен. Экспериментируя, я, каждый день потихоньку прибавлял нагрузку, пока
не вычислил пик возможностей. Так получился этот двенадцатидневный цикл.
Кроме того, я подключил к этой программе и наш "Центр Иллюзий". Я просто
вмонтировал в фильм несколько надписей побуждающих к самоубийству. В любой
сотне человек найдется два-три человека склонных к самоубийству. Прыжок
этих шести придурков был очень эффектен. Но самой большой вершиной моего
искусства были Морелли и Пикеринг. Они взбесили меня еще в транспорте
своими плоскими шуточками по поводу моей бороды. Здоровья, веселья и
наглости в них было на десятерых. Всего за год я из них сделал двух
психопатов. Надо сказать, что я открыл в себе большие способности к
гипнозу. Наверное, это от моего великого предка. Не мог же он одним словом
и кулаком держать в повиновении эту банду убийц и насильников, какой была
его команда. С Морелли я испробовал первый раз самое сложное - отложенный
гипноз. Вечером он приходил ко мне, жаловался на сон. Я усадил его в
кресло, провел сеанс внушения. А в обед следующего дня он положил свою
голову под шнек собственного комбайна. С Пикерингом все было проще, я зашел
к нему перед сном и он послушно проделал все, о чем я его попросил. Чем я
горжусь? Я подавил в них самое исконное - инстинкт самосохранения.
С Фишером я поступил по-другому. Тут больше было в ходу суггетивное
внушение. Он поневоле помог мне, часами созерцая безумную фреску. Еще бы!
Фалько рисовал как раз тогда, когда транспортный корабль "Гекла", на
котором обычно перевозили контрабандный наркотик, неожиданно напоролся на