"Евгений Сартинов. Потомок Дрейка" - читать интересную книгу автора

стоматолог, даже гинеколог, черт возьми! Но я не психотерапевт!
- А мне плевать кто вы и что вы! У меня не должно быть вот этого.
И он ткнул своими короткими, словно обрубленными пальцами-сосисками в
сторону того, что осталось от Морелли после впитывания в астроном.
- Вот, кстати, познакомьтесь, - я, наконец, взял инициативу в свои
руки. - Доктор Фишер, психолог, крупный специалист по проблемам психологии
человека в замкнутом пространстве. Прислан специально по моему вызову.
Майкл, познакомься - это мистер Дюринг, управляющий рудника.
Дюринг нехотя сунул Майклу свои красные обрубки, буркнул что-то себе
под нос. При этом явное недоверие отразилось на его лице.
- Так вы психиатр? Ну-ну, посмотрим, что у вас получится. Кстати,
увижу еще раз вас на руднике без касок - оштрафую.
И, не прощаясь, он повернулся и пошел к кучке людей толпящихся около
красной лужицы с фамилией Морелли.
Фишер был явно обескуражен столь пренебрежительному отношению к своей
особе, и я решил приободрить паренька.
- Не робейте, доктор, он у нас вообще грубиян, - и я похлопал его по
плечу.
Потом началась ежедневная, скучная рутина: просмотр медицинских карт
пострадавших и жертв Презента, анкетирование и медосмотр живых. Так
пролетела неделя. " ЧП" больше не случалось. Я чувствовал, что запал Фишера
идет на убыль. Он уже не сидел до утра над картами и справочниками, не
сверял бесконечные графики и психограммы пострадавших, бормоча что-то себе
под нос и делая бесконечные выписки. Он уже не пялился целыми часами в
компьютер, поминутно меняя и меняя на экране все новые и новые данные.
Осенило его на девятый день.
- Френк, я, кажется, нашел! - Глаза его сияли торжеством, в правой
руке он сжимал ворох исписанных круглым старательным почерком листков. - Я
построил график несчастных случаев.
- И что?
- Получается синусоида периодичностью в две недели. Сам пик длиться
два дня, вернее - двое суток.
- Ну, это я знаю, - я поневоле рассмеялся.
- Почему же вы мне этого не сказали?! - парень явно обиделся.
- Понимаешь, - я чуть не силком усадил его на диван. -Здесь явно
нужен новый подход, свежий взгляд. Я бы мог тебе сразу про периодичность,
но... Хорошо что ты сам дошел до этого. И еще. Нужно найти причину этой
периодичности, вот где ключ ко всей этой чертовщине.
Прошло еще четверо суток, подошла очередная пиковая ситуация и вот...
Это был Пикеринг. Он умудрился повеситься на решетке вентиляционного люка в
собственной комнате. Фишер был потрясен. Я часто стал заставать его в
столовой разглядывающего то самое панно работы Косты Фалько. Там он мог
сидеть часами. И вообще, Майкл спал с лица, его глаза уже не сияли тем
рьяным блеском юношеского оптимизма, что бросился мне в глаза при нашей
первой встрече. Он вздрагивал, если его неожиданно выводили из этого
"столового" транса. Плюс ко всему он стал отчаянно бояться управляющего,
мистера Дюринга, не упускавшего при встречах подпускать шпилек в его адрес,
что-то вроде: "А, наш юный эскулап!", или: "Дармоед в белом халате".
Наконец Фишер пришел ко мне.
- Ты что-то сдал друг мой? - обратился я к нему.- Выглядишь усталым,