"Жаклин Рединг. Преследуя мечту " - читать интересную книгу автора

обитые золотом. Эти часы мама привезла из Франции. Или, может, не об часы, а
обо что-то другое? Впрочем, это уже не важно. Кассия ударилась затылком
настолько сильно, что мгновенно лишилась чувств и словно провалилась в
бездну.
В спасительную бездну.
До этого случая отец лишь однажды избил ее до потери сознания. Она
прекрасно помнила то избиение, как будто все было только вчера. Такие вещи
не забываются.
Тогда она впервые увидела его кабинет. Это случилось несколько месяцев
назад, вскоре после смерти матери. Он ввалился в ее спальню среди ночи, как
всегда распространяя далеко вокруг себя сильный запах перегара и крича на
нее, как какой-нибудь безумец из лечебницы для душевнобольных. В ту минуту
Кассия впервые отчетливо представила себе, каково жилось ее матери, и даже
возблагодарила Господа за то, что он забрал ее к себе.
Кассии самой захотелось тогда умереть.
Той ночью отец совершенно обезумел. Странно, но теперь она не могла
вспомнить, что именно явилось причиной его ярости. Помнила только, как он
стоял перед ней, громко перечисляя все ее недостатки и называя ее именем
матери.
Потом он стал обзывать Кассию грязными, вульгарными прозвищами,
подобными тем, что произносились в спину матери придворными сплетницами еще
в те дни, когда она была жива.
Тогда отец избил ее до потери сознания и оставил лежать на полу в
кабинете. По крайней мере, так рассказывала впоследствии ее воспитательница
Уинифред. Сам же заперся у себя в спальне и до утра пил горькую, словно
пытаясь забыть о том, что только что сделал с ней, своей единственной
дочерью.
Проснулась же Кассия в своей постели, совершенно не помня, как
оказалась там, и кто ее перенес из отцовского кабинета. Чья-то заботливая
рука накрыла ее одеялом, голова Кассии покоилась на мягких подушках, и, если
бы не синяки на ребрах и плечах, можно было бы подумать, что ночного кошмара
не было.
Но на этот раз все случилось иначе.
На этот раз Кассия проснулась не в постели. Не было ни теплого одеяла,
ни мягких подушек. Она лежала на жестком полу, а рядом - бездыханное тело
отца.
Что произошло после того, как она упала? В чьих руках оказался этот
старинный нож, применявшийся для починки писчих перьев и висевший обычно
среди других ножей на стене, как раз под набитой опилками оленьей головой,
которая сейчас будто бы с сочувствием смотрела на девушку своими
неподвижными и блестящими агатовыми глазами?.. Кто вонзил нож отцу в горло и
оставил его лежать и истекать кровью на ковре? Может, это она сама сорвала
нож со стены и ударила им отца? Нет, это врезалось бы ей в память. Она бы
запомнила если и не все, то хоть что-то, обрывками. Ведь для того, чтобы
пойти на такое жестокое насилие, она должна была быть ослеплена вспышкой
безумной ярости, которая не может вот так просто и бесследно изгладиться из
памяти. Неужели она не запомнила бы выражение ужаса на его лице, на лице
родного отца, которое появилось бы в момент ее приближения к нему с ножом в
руке?..
"Интересно, сколько же прошло времени? - подумала вдруг Кассия. -