"Жаклин Рединг. Преследуя мечту " - читать интересную книгу автора

в форме груш, - сделанный по специальному отцовскому заказу. За столом,
слава Богу, никого не было.
Кассия медленно обвела комнату глазами. Стены были обшиты темным,
тускло поблескивавшим орехом и украшены многочисленными охотничьими трофеями
и другими памятными отцу вещицами. Прямо за рабочим столом от пола до самого
потолка возвышался огромный шкаф, полки которого забиты книгами. Вид многих
из них говорил о том, что они появились на свет, по меньшей мере, еще в
прошлом столетии. Коллекционирование старых и редких книг было отцовской
страстью, и он уделял этому делу немало времени.
И вдруг Кассия увидела его самого.
Он лежал на спине, широко раскинув в стороны руки, примерно в десяти
футах от нее. Ног его не было видно, так как их заслонял большой, обитый
железом сундук, в котором отец хранил свою корреспонденцию, - он никогда и
ничего не выкидывал, - и Кассия вообще могла не заметить отца, если бы ей не
бросился в глаза нож с рукояткой из серебра и слоновой кости, украшенной
резьбой, который под каким-то странным углом торчал у отца из горла сбоку.
Кассия испугалась, и сердце ее бешено забилось. Она все еще боялась
пошевелиться и лежала на боку, чувствуя щекой мягкий ворс толстого турецкого
ковра. Старое серебро рукоятки ножа тускло поблескивало в неровных отсветах
огня от камина. Завороженно глядя на нож, Кассия начала вспоминать, что же
здесь случилось этим вечером.
Отец потащил ее в свой кабинет почти сразу же после того, как они
вернулись с бала у герцога Мантонского. Грубо схватив дочь за руку, он тянул
ее по коридору второго этажа, как делал до этого уже не раз. Кассия
вспомнила сейчас, что в ту минуту мысленно приказывала себе сохранять
спокойствие и не сопротивляться, отлично понимая, что в противном случае все
будет еще хуже. Она знала это по собственному опыту. Наконец он втолкнул ее
в комнату и рывком захлопнул за ними дверь. В голове Кассии мелькнула
надежда на то, что в этот раз он, возможно, только накричит на нее, обзовет
неблагодарной и на этом все закончится...
Но она ошибалась.
Кассия коснулась кончиком языка угла рта в том месте, где кожа на
нижней губе была содрана отцовским перстнем с огромным ониксом. Ее поразило,
что он ударил ее по лицу, а не стал, как обычно, выбирать на ее теле такие
места, синяки на которых можно было бы потом прикрыть одеждой, чтобы никто
посторонний их не увидел, ничего не заподозрил и ни о чем не догадался.
Но в этот раз все было не так, как раньше, в этот раз отец бил сильнее,
чем когда-либо. Ей вспомнилось то выражение, которое появилось у него на
лице, когда он замахнулся на нее отполированной тростью из черного дерева.
Это было искаженное безумной яростью лицо сумасшедшего! В следующее
мгновение трость стремительно опустилась, и левую половину тела Кассии будто
обожгло огнем от невыносимой боли. Она стояла перед ним, чувствуя себя
совершенно беспомощной, будучи не в состоянии ни отойти, ни уклониться,
словно окаменела. Тяжело и прерывисто дыша, она лишь смотрела на него, на
то, как он вновь отводит руку с тростью, готовясь нанести очередной удар.
Потом отец ударил ее кулаком по лицу, и удар этот был таким сильным,
что Кассия не удержалась на ногах и отлетела в другой конец комнаты. Сейчас
Кассия лежала именно там, куда упала после того последнего удара. Она
помнила, что во время падения ударилась обо что-то головой и потеряла
сознание. Обо что? Очевидно, о высокие напольные часы из фруктового дерева,