"Александр Потупа. Фантакрим - XXI " - читать интересную книгу автора

выступления, от которых за версту разит сытым порыгиванием?
Но проблемы-то есть... Длительность очередной фазы цивилизации уже
меньше сроков человеческой жизни, и жизнь с трудом выдерживает испытание на
разрыв разными мирами. Человек вынужден несколько раз словно бы рождаться
заново, полностью переигрывая свои образовательные позиции каждые пять-семь
лет. И эвроматы могут довести это напряжение до последнего предела, до
биологического предела человеческого мозга, до того сверхбарьера, который
потребует рывка к чему-то за рамками современного мышления, за границами
того, что мы гордо именуем разумом...
И опять я сбился на тему разговора со своими ребятами, думал Ясенев,
безнадежно улыбаясь пустому пространству комнаты, и снова на неопределенное
завтра сдвинут мой серьезный разговор с Тимом, так и не продуманный до
конца разговор, который может никогда и не состояться...

Лес успокаивал, тропа сама влекла в глубину, и Тим перешел на шаг. Лес
- друг, он защитит, он сомкнется за спиной, и все неприятности растворятся
в несущественно мелком прошлом, мелком по сравнению с этим лесом, которому
мало дела до слащавости Аля и напора неолуддитов, мало дела до суеты
человечков, фантомных и реальных.
Черт бы побрал эту его усмешку, думал Тим с остывающей, но все еще
пенящейся злостью, черт бы побрал безобразную гримасу умственного
превосходства. Они всегда умнее нас уже потому, что вымахали под два метра
и на три десятка лет больше проторчали на этом свете. Они, дрожа от
нетерпения, ищут какие-то иные цивилизации, хотят немедленно - сегодня или
завтра - вступить с ними в контакт, но не могут, совершенно не могут
законтачить с нами, с цивилизацией их собственного будущего. И нечего тут
тыкать моими шестнадцатью годами и всего лишь пятой ступенью адаптации. В
конце концов я хочу видеть мир по-своему, чтобы мне не навязывали того
завтра, которое кажется им прекрасным лишь сегодня, не желаю, чтобы меня
загоняли в их взрослость, в их колею...
Озеро - мой талисман, думал Тим, спускаясь по слегка наклонному
песчаному берегу. Я стал бы великим лесным богом и подарил бы талисман
своему дикому племени, и люди плясали бы вокруг - настоящее племя,
насытившееся после долгой и трудной охоты, реальной и кровавой и вовсе не
смахивающей на фантасафари, где воображаемый охотник носится с воображаемым
блейзером за воображаемым тиранозавром... Мое озеро...
Но вот оно становится отцом - "Игры?.. Это игры?.." Оно предает меня,
с ужасом думал Тим, оно - талисман-предатель, не желающий ни победных
плясок, ни подлинности вообще, оно - замаскированный канал всемирного
фантамата, фантамата, в который превращают этот мир, которым он
стремительно становится, становится чем-то, невместимым в сознание...
- Чего ты ко мне прицепился! - вдруг закричал Тим, срываясь в крик,
как срываются с высокого обрыва.- Я не хочу становиться тобой, не хочу
изобретать новый эвромат! Пусть их изобретают те, кому не хватает
собственных мозгов!
Озеро-отец как-то обиженно сморщилось и стало терять лицо, превращаясь
в тихое и безобидное лесное озеро, до смерти напуганное криком и криком
обезличенное. Тим вздрогнул от сжавшей виски тишины, от обрушившегося на
него настоящего акустического вакуума.
Ерунда какая-то - с озером поругался, думал Тим, опускаясь на берег.