"Олег Павлов. Эпилогия" - читать интересную книгу автора

казалось, что мы подаем друг другу знаки. "Мы берем",- говорю я. "Это будет
твой первый и последний",- ехидничает он. После мы с коробками потащились
вшестером до ближайшего обменного пункта проверять доллары японцев, а он
оказался закрыт, и банда наша из шести человек неприятной наружности побрела
совсем неведомо куда. Мы с Петровым разругались: он хотел ехать со мной
ужинать, а я уже считал, что он на этот ужин не имеет больше прав.
Стремительно накатилась вражда: я его послал в поганую его Англию и обзывал
фарцовщиком, а он глумился над моими жалкими долларами, над моим жалким
компьютером и натурально проклял его матерно на английском языке; материться
по-русски он уже успел себя отучить.
Писать всерьез и долго нет у меня сил, пусть простят мне иронию да и
этот весь беглый рассказ. Суета, вовсе-то не главное, вдруг становилась
главным, самой жизнью... Пишу я о суете, однако в ней и гнездятся бесы. Тыщу
раз я себе говорил, что надо остановиться, обрести покой, но всегда гнал
меня писать только вещий страх, заполученный будто вместе с дедушкиным
наследством. Когда ж я купил компьютер, то мне отчего-то стало еще
страшней, и этим страхом моим кормилась теперь умная, бездушная
вычислительная машина, которая, как оказалось, имела свой непонятный подлый
характер и которую я сам в конце концов одушевил. Свой компьютер после года
работы на нем я называл просто: "Ну ты, падло..." Тут и вспомнилась мне
послушная тупая пишущая машиночка - мой творческий метод делал меня
зависимым от все более изощренных и все более самостоятельных в своей
изощренности вещей.
Обрести твердую почву под ногами никак не удавалось. Японские доллары я
грохнул, а мне будто во сне мечтательно думалось в пору моей дружбы с
Тимуром, что они из компьютера, как из навоза, уже чуть ли не на другой день
произрастут. Я говорил себе: компьютер облегчит мне работу и даст новые
возможности, стало быть, я успею сделать вдвое больше и т. п., а мои
факс-колонки тоже заполонят полмира. Но обнаружилось, что работать больше и
быстрее я или не умею, или физически не могу. Также не мог я стать и
легкомысленней, а цинизма хватило только, чтоб морочить голову в стенах
собственной квартиры заезжим японцам, пугая их до смерти рассказами про
своего дедушку - "генерала КГБ". Из-за компьютера я стал еще более
мистиком, чем был, потому что между мной и нечистой силой появилась связь,
как мне чудилось, навроде телеграфной. Мой компьютер сожрал в первый раз у
меня главу романа. Как это могло произойти, никто из людей сведущих не мог
мне объяснить, а я всегда забывал делать копии, потому что многажды влезал в
компьютер и правил. Главу пришлось делать заново, но тогда я еще писал в
свое удовольствие. Скоро же оказалось, что у меня снова почти нет времени -
три месяца проедали аванс от журнала, думал, что сроки всегда перенесут, но
и всячески их умасливал, что работа "двигается", тогда как никуда она не
двинулась. Уверенный в том, что сроки перенесут, я даже заявился в редакцию
с мрачным независимым видом и попросил дать мне аванс во второй раз, так как
работа над романом уже совершенно близится к концу. Мой решительный вид и
мой будущий роман давно внушали к себе такое гипнотическое уважение, что
дадено было без промедления, в тот же час, еще пятьсот тыщ.
Вдруг спустя месяц торжественный звонок из редакции - просят показать
написанное. А когда еле отвертелся нести рукопись на показ, оказалось, через
два месяца они все равно ждут уже от меня роман в печать. Всего два месяца
было! Первые дни я сидел сутками, шло легко и скоро, но вдруг из файлов стал