"Мэри Джо Патни. Моя прелестная Роза [love]" - читать интересную книгу автора

его учиться медицине. Став доктором, Блэкмер отблагодарил семью Кеньонов
своей врачебной заботой. Нельзя даже предположить, чтобы он без
достаточных оснований вынес смертный приговор сыну своего прежнего патрона.
Усилием воли Стивен заставил себя вспомнить, что ему надо задать еще
кое-какие вопросы.
- Принимать ли мне по-прежнему пилюли, которые вы прописали мне в
прошлый раз, или в этом нет никакого смысла?
- Продолжайте их принимать. Более того, я тут принес для вас еще
кое-что. - Блэкмер извлек из своей сумки плотно закупоренный флакон. - Я
приготовил для вас опий, чтобы снимать боль, и отвар из лекарственных трав
для очищения крови. Пейте отвар и принимайте по крайней мере по одной
пилюле. Если необходимо, то и больше.
В трудном положении иногда выручают хорошие манеры. Взяв флакон,
Стивен вежливо произнес:
- Благодарю вас, доктор Блэкмер. Я ценю вашу откровенность.
- Боюсь, что не все коллеги будут со мной согласны, но я считаю, что
в предвидении неизбежного конца каждый должен иметь время, чтобы
приготовиться. - Доктор закрыл сумку и, поколебавшись, с глубоко
озабоченным видом спросил:
- Есть ли у вас еще какие-нибудь вопросы, ваша светлость?
Какие могут быть вопросы, когда тебе вынесен смертный приговор?
- Нет. Всего вам доброго, доктор. - И Стивен протянул руку к
колокольчику.
- Нет никакой необходимости провожать меня - С сосредоточенным,
непроницаемым видом Блэкмер взял сумку и направился к двери. - Я приду к
вам через две недели.
- Зачем? - спросил Стивен, и только тогда наконец-то в его голосе
прорвались резкие нотки. - Вы сами признали, что ничем не можете мне
помочь, к чему же напрасно тревожить меня?
- Тем не менее я все же зайду, - с натянутым выражением лица сказал
Блэкмер. - Продолжайте принимать лекарства и в случае необходимости
вызывайте меня. - И, понурившись, высокий доктор покинул личную гостиную
герцога.
Стивен неподвижно стоял посреди комнаты, все еще не в силах полностью
осознать жестокую реальность. Стало быть, ему остается жить несколько
месяцев. А ведь ему всего тридцать шесть. Конечно, он уже не юноша, но и
далеко не старик. В самом расцвете сил. И если не считать легких приступов
астмы, которой он страдал в детстве, здоровье у него всегда было отменное.
Сквозь отчаяние в его душе стали пробиваться первые ростки гнева. В
конце концов возраст не имеет тут никакого значения. Его жена Луиза умерла
от лихорадки, не дожив и до тридцати. Ее смерть была для него большим
потрясением. Утешало лишь то, что она сгорела мгновенно, без лишних
страданий.
Он посмотрел на себя в зеркало, висевшее в позолоченной раме над
каминной доской Ничто в его внешности не изменилось за этот час: все та же
высокая худощавая фигура, каштанового цвета волосы, волевое, костлявое,
типичное для всех Кеньонов лицо с таким привычным выражением надменности.
Но час назад он был совершенно другим, полным жизненных сил человеком,
который только-только перестал носить траур по жене и уже готовился начать
жизнь заново.