"Амос Оз. До самой смерти" - читать интересную книгу автора

Вдоль линии холмов, зеленый цвет которых все темнел и темнел, возникали
сперва три конных рыцаря, обернутые в белые плащи. Грубый черный крест был
вышит на плащах спереди и сзади, словно меч пронзил людей этих, и раны их
уже давно почернели. Кони под ними - гнедые, рослые. Издалека качалось, что
подковы коней едва касались земли.
За ними выступал сеньор со своей свитой, окруженный всадниками в шлемах
и панцирях. Сеньор одет был в охотничий костюм и восседал в седле своей
кобылы Мистраль так, будто езда верхом сама по себе изнуряет его. Был ли он
отчасти болен уж на этой стадии похода, как пишет о том Клод? Вопрос этот
несуразен: почти всякий знает, что болезнь - это совокупность внутренних
возможностей, коим нет числа.
Сам же Клод, в противовес сеньору, легко различим был издалека - и по
своему увечью, и но крикливому желтому щиту, вроде из поддельного золота.
За свитой сеньора поспевало около трех дюжин пеших. В арьергарде
тянулись мулы, груженные провиантом, катились кибитки на деревянных колесах,
челядь и прочие, несколько женщин, приставших к походу, две коровы, по пути
добытые грабежом у крестьян, козы, а в хвосте колонны - и по обеим ее
сторонам - десятки беспородных собак, худых и злющих, неугомонных и
плюгавых.
И вся эта пестрая процессия текла вдоль печальных осенних полей, будто
влекомая в пучину неким источником невиданной силы.
Осень объятьем туманов взяла мир в осаду. Во всем разлилась
пронизывающая сырость. Казалось, осень плетет свои злые козни в согласии с
осторожным планом: густая, темная влажность и лесах, сероватый пар в
долинах. Напряженный покой и его трепетные преображения у краев горизонта. А
дожди пока припоздали.
Дни и ночи, часы слияния между ними - как сон - поход, в котором
расстоянья обращаются в упругую материю, склонную к искажениям. Даже
разнузданные клики радости беспутных людей вокруг ночных костров тотчас
собирались в пространстве, отражаясь от него очищенными алхимией осени и
меланхолией: звуки во много раз тише и глубже тех, что исторгали глотки этих
беспутных людей.
Случалось не однажды, перед рассветом, прежде чем лагерь отряхнется от
сна в лязге железа, звоне шпор и ржании коней, Клод в приливе благочестия
будил своего господина к заутрене. И тогда, в часы молитвы, открывалась
Вселенная, все покоряя своим невероятным покоем. То был покой скорби печаль
пустых холмов, что и не холмы уж вовсе, а сама душа холмов, томление
облаков, которому навстречу выгибается земля в таком соблазне, что никакое
удовлетворение никогда не остудит его.
И в пучине молчания казалось иногда, что тело страстно жаждет
собственного исчезновения. Прозрачный пар - так чувствовалось - есть
надлежащее состояние. И снизошла благодать на молящегося.

5

Не однажды случалось, что тьма настигала их в глубине леса, - тогда
разводили они большой огонь посреди лагеря и окружали его плотным кольцом
малых костров - в страхе пред вурдалаками, волками и дьяволом.
Поднявший взгляд мог видеть, как свет огня дробится в гуще листвы. А
вокруг мечется волчий вой, угольком мерцает лисий глаз, злая птица кричит и