"Амос Оз. До самой смерти" - читать интересную книгу автора

скрытность, с которой держался сеньор Гийом де Торон, обращаясь с нами, сама
по себе укрылась от взора нашего до того часа, пока не покинул нас этот
человек. Конечно же, не могли мы пойти за ним и воротить его из тьмы. Итак,
на нас возложена обязанность, хоть и с опозданием, исполнить всю меру
закона, отметив при сем, что это возможно, возможно вполне: обмануты мы
путем лукавым, который не есть, разумеется, путь христианский.
С другой же стороны, наш долг - да будет он исполнен - проявить до
конца, как и подобает, всю меру милосердия, засвидетельствовав письменно,
что молчание, а равно и другие доказательства страданий, которые, по нашему
предположению, читались на лице де Торона, можно истолковать как признаки
смиренности в страданиях и духовной аскезы. Два свойства - смирение и
аскеза. - так заканчивает благочестивый архиепископ Этьена эту свою запись,
не они ли высшие христианские добродетели? И да смилуется над нами Бог".

4

Поход выступил из Этьена и направился на восток, в сторону Гренобля,
пересек реку, пролагая путь среди обширных осенних лесов. А осень собиралась
с силами осторожно, словно пробуя вначале, смогут ли выстоять река, холмы и
лес. прежде чем навалиться на них.
На околицах деревень крестьяне, немые, согбенные, недвижно взирали
издали на проходящую процессию. Евреи же, словно был им заранее подан знак,
покидали свои хижины и пропадали в чаще до приближенья похода. Из тьмы
лесов, казалось, наводили они чары, дабы возбудить против нас силы зла
Сокрыты и тверды - слетают на нас деяния Божьи, а мы, гнойная плоть и
кровь, сколь мало позволено знать нам.
Знал Гийом де Торон и поведал о том Клоду на одной из ночных стоянок:
бывает, проклятье Божье явится, как ласковая женская рука, а благословение
порой придет, как разящий нож. Вид вещей - отнюдь не суть вещей.
Например, проклятье и гнев, что обрушил Господь на голову евреям.
Гляди, как проклятье Божье сделало изысканным это племя. Тонки и хитры люди
эти, и даже родной язык наш, истекая из их уст, вдруг превращается в вино.
Мысль о евреях привела сеньора и некоторое внутреннее возбуждение:
яростное, темное намерение, сумрачное, полное холодной радости
Клод - Кривое Плечо, со своей стороны, размышлял о женах этих самых
евреев - бархатных сучках, жарких, смуглых, влажных.
Евреи, чуял Гийом де Тором, потихоньку едят нас поедом: вода
прикоснулась к железу. Это прикосновение нежное, растворяющее незаметно И
даже меч - наш меч. проходит сквозь них, словно сквозь мутную толщу воды,
медленно разъедаемый ею.
Всеблагий Боже, сжалься над паствой Твоей, ибо пылкое воинство скверны
опутывает нас, и соблазн окольно тщится проникнуть. Но мера в сердцах наших
пряма, холодна, одинока и весьма печальна. Виданное ли дело, чтобы еврей
тайком прокрался в ряды наши?
Гийом де Торон был подавлен этим внезапным подозрением, но пробуждаясь,
прозревал. Некое теплое таяние началось в нем, и сделалось ему хорошо. Будто
подан ему знак или намек. Про себя он как бы сказал: "'Здесь. Там. Теперь".
Дробилась процессия, перевернуто отражаясь в водах речных либо в глазах
наблюдающего издали. Вода и расстояния способны превратить всякое движение в
сущую комедию.