"Галина Николаева. Гибель командарма " - читать интересную книгу автора

Ему захотелось узнать результат боя, и это желание было так
нетерпеливо, что он приподняв голову и стал осматриваться.
- Что ты? Пить? - спросил сиплый голос, и толстое бабье лицо, блестя
сплошным рядом металлических зубов, наклонилось над ним.
-  Нет, - ответил он, откидываясь на подушку, и оглядел каюту с тем
привычно хозяйским интересом, который был ему свойствен всегда.
Человек с бабьим лицом был мужчиной. Лицо у него было неприятное.
Маленький бесформенный нос, неестественно растянутые губы, металлические
зубы - какая-то уродливая неподвижность всех черт, казавшихся
дегенеративными, но из-под выпуклого лба маленькие глазки смотрели таким
прямым, живым и пристальным взглядом, что Антон сразу поместил этого
человека в разряд тех, кого он характеризовал одним словом "годится".
Рядом сидел молодой, сделанный из одних сухожилий парень. У него была
та свободная, размашистая и в то же время сдержанная повадка, какой не
бывает ни у танкистов, ни у пехотинцев, ни у летчиков и которая свойственна
только кавалеристам-кадровикам. Кавалеристы всегда привлекали Антона. Не
только в их внешнем облике, но и во всем строе их характера было что-то, что
радовало его. И сейчас, как всегда, ему было приятно соседство кавалериста.
Четвертым в каюте был румяный лейтенант, который лежал на верхней
полке. У него были высокие круглые надменные брови и маленький пухлый, как у
женщины, рот.
Антон почувствовал усталость и снова закрыл глаза. То, что было рядом,
казалось ему далеким и чужим. Его жизнь была не здесь. Его жизнь во всей ее
полноте, во всей ее кипучей напряженности осталась там, у Вороньей горы, у
развороченных бомбой элеваторов, в том скоплении и движении людей и машин,
каждая деталь которого была ему близка и понятна. И, закрыв глаза, он снова
зажил этой назначенной ему жизнью.
Он вспомнил вчерашний вечер, когда, закончив необходимые приготовления
к бою, танкисты легли спать, - он, обдумывая план боя, вышел из ложбины и
пошел по дороге.
Он был всего только командиром танка, недавно окончившим танковую
школу, но в нем всегда жило ощущение боя в целом, и всегда у него было
чувство его непосредственной ответственности за исход битвы.
Еще школьником, едва войдя в класс, он уже видел все неполадки в жизни
класса.
- Чего гудите, ребята? Бином не поняли? - весело спрашивал он,
переступая порог класса, и его звучный голос легко покрывал голоса
одноклассников.
- А ну, садитесь по местам, - объяснять буду. Быстро! У меня чтобы
по-военному. Закройте двери! Дали тишину!
- Есть тишина! - отвечали ему смеющиеся голоса, и класс замирал. Быстро
и отчетливо он объяснял непонятное и заканчивал объяснение:
- Еще вопросы есть? Вопросов нет? Все ясно? Еще десять минут наши. - И
он первый выбегал на школьный двор и затевал такую буйную мальчишечью возню,
на которую девочки и учителя смотрели с внешним превосходством и внутренней
завистью.
Везде, где бы Антон ни появлялся, люди подчинялись ему весело и охотно,
и с такой же веселой естественностью он руководил ими.
Антону доставляли неизменную радость острота внимания и отчетливость
мыслей, нужные для руководства людьми.