"Галина Николаева. Гибель командарма " - читать интересную книгу автора

подумала Катерина Ивановна и, растерянно хлопая заспанными веками, совсем
уже глупо спросила:
- А вчера что было?
-  Рио-де-Жанейро, - ответили ей с тем же нарочитым смехом.
- Кончили курорт! - резко, даже зло сказала черная Вера, а спокойная
синеглазая Лена посмотрела на нее с жалостью и объяснила:
-  Ночью на катере привезли приказ поворачивать и без остановок идти на
Сталинград.
Танк трясло и качало на ухабах, но качка была мягкой, и беспокоила
тишина. Деревья, дома, люди, отчетливо видимые, мелькали мимо, не оставляя
следа в сознании.
Потом он снова оказался на Вороньей горе, а немецкие танки выползли
из-за холма и пошли по шоссе к мосту. Тупорылые, они шли бесконечной
вереницей. Ясно было, что здесь сосредоточены главные танковые силы немцев.
Сердце гулко ударило, и он подумал: "Вот оно". Он глубоко вздохнул и
почувствовал вкус речного воздуха и легкий освежающий запах тины. Не только
умом и сердцем, но и всем телом он ощутил счастье с его внезапным холодом, с
легким головокружением высоты, с желанием вдруг расхохотаться, гикнуть,
закричать. Он испытывал властную потребность действия, подъем и
сосредоточенность всех сил. Он открыл огонь. Тапки вспыхивали один за
другим, горели сразу, объятые белым праздничным пламенем. Вся равнина внизу
была опоясана их огненной цепью. Их белый огонь отражался в реке, в
отражении становясь красным, и река плавилась и текла, похожая на
раскаленный металл.
- Ваша история болезни! Ваша история болезни! - настойчиво сказал в
упор чей-то голос. Что-то пронеслось мимо него, и сразу все стало другим. Он
увидел серые сходни, а под ними воду, покрытую перламутровой пленкой нефти.
В воде, остро блестя на солнце, покачивалась пустая консервная банка.
Это было случайно, ненужно, он не понял, что было сном, что явью, и
снова захотел вернуться к тому ощущению счастья, которое испытывал только
что, но снова голос с навязчивой отчетливостью сказал:
- Больной не транспортабелен.
И кто-то ответил с ноткой отчаяния и усталости в голосе:
- Все равно!
Потом было что-то длинное и темное вроде коридора. С одной стороны были
двери, а с другой - дыра, отгороженная металлическими поручнями. На краю
дыры сидела девушка в комбинезоне, выпачканная с ног до головы во что-то
черное и маслянистое, она ела яблоко, блекло-зеленое, странно чистое в ее
черных руках. Одна из дверей противоположной стороны открылась, и там
оказался повар с молодым длинным лицом и с бровями черными и большими, как
усы. Потом повеяло покоем и радостью, он увидел белые занавески на окнах, а
за ними Волгу - голубую, лучистую и, казалось, твердую. Пришла сестра и дала
ему пить.
-  Куда везут? - спросил он.
- До Казани. Вам удобно лежать?
Он не видел ее лица, но у нее была белая, до блеска отутюженная
косынка, и вид этой косынки приносил ему облегчение. Теперь он вспомнил все
так, как оно было. Он подбил три танка. Это, конечно, не решило исхода боя.
Правда, танки больше не пошли на мост, они повернули к броду и пошли в том
направлении, на котором их ожидали с вечера.