"Эрик Нехофф. Безумное благо " - читать интересную книгу автора

больше, чем десять черных трасс без остановки. Еще было время блинчиков,
краткий послеобеденный отдых, запах травяных шампуней и смягчающих кремов,
длинный стол за ужином, приятные местные вина. Вот так-то. Я не позволял
себе смотреть на снег. Иногда он просто слепил глаза. До головокружения. Как
только в Париже выпадал снег, я вновь представлял себе нетронутые склоны по
утрам, перед открытием, снова слышал металлический лязг бугелей, рев
ратраков, скрежет кантов по льду. Мне двадцать; моя нога еще цела и
невредима, мне хочется рассказать об этом детям, которых у меня не будет.

У вас в руке был уже третий бокал вина - австралийского шардонне. Вы
спросили, понравилась ли нам гостиница, и пустились в причудливые
разъяснения происхождения названия "Упрямая пантера": якобы охотникам никак
не удавалось убить зверя. Вы сами приготовили тот первый ужин: зеленая
спаржа, морские гребешки, кукурузные лепешки. И красное бордоское вино.
Господин знал правила хорошего тона. Синие таблички с названиями парижских
улиц украшали кирпичные стены. В рамке под стеклом красовалась косынка Джона
Форда,[33] раритет, купленный вами на торгах. В соседнем штате школьники
перестреляли своих товарищей. Вас это чрезвычайно беспокоило. У меня не было
своего мнения по этому поводу. Мод подлила вина. Вы хотели знать, возможно
ли такое во Франции, находится ли у нас оружие в свободной продаже. На ваш
взгляд, запреты ни к чему не ведут. Вся проблема в воспитании. Вся
американская образовательная система требует пересмотра.
- Забавная у нас страна: разносчики пиццы приезжают быстрее, чем
полиция и скорая помощь.
Я покачал головой. Разница часовых поясов давала о себе знать. Красное
вино ничуть не улучшало ситуацию.
Мод была внимательной слушательницей. Ваши истории пленяли ее. К тому
же она говорила по-английски гораздо лучше меня. Временами я терял нить
разговора.
- Можно? - спросили вы, указывая на пачку сигарет.
- Да, если вы позволите и мне взять одну, - ответила Мод.
Вы зажгли две сигареты и протянули одну Мод. Я жестом показал, что не
курю. От вас исходила странная аура ностальгии и одиночества. Вы,
несомненно, мучились от этого сильнее, чем хотели показать. Иначе зачем вся
эта выпивка? Зачем все эти бесчисленные предосторожности, чтобы сохранить
ваше уединение? Откуда все эти белые пятна в вашей биографии? Какой демон не
дает вам печататься? Эти вопросы остаются без ответа. Я мог бы задать их вам
тогда, пока еще было время. В тот момент я вас еще не презирал. Да,
презрение пришло позднее.
Вы проводили нас до машины, сказав, что оставаться в этом отеле -
просто идиотизм. Завтра же нужно переехать сюда. Вы поцеловали Мод в обе
щеки. Я пожал вам руку. Вы посоветовали нам быть осторожнее. На одном из
поворотов я проколол колесо. Десять километров до гостиницы мы проехали на
ободе.
Проснувшись на следующее утро, я первым делом подумал о машине. Вы
прислали нам механика, который потребовал с нас пятьдесят долларов за смену
колеса. Солнце заливало ослепительным светом стоянку, на которой
маневрировал механик на своем грузовике с краном. В небе как-то некрасиво
парила птица. Мод вдавила в асфальт сигарету и вернулась в отель. Она
достаточно насмотрелась.