"Эрик Нехофф. Безумное благо " - читать интересную книгу автора

вел машину, возможно, с излишней осторожностью. Дворники делали нелепые
широкие жесты на лобовом стекле, силясь отразить литры воды. Ничего не было
видно. Я зажег свет в салоне, чтобы свериться с планом, который вы
присовокупили к факсу. Вот этот самый супермаркет, рядом с "Макдоналдсом",
чья желтая "М" взирала на окрестности с высоты своей опоры. На ближайшем
перекрестке я повернул направо. Так. Школа на вершине холма. Теперь нужно
свернуть на дорогу, обсаженную живой изгородью. Через километр дорога
перешла в проселочную. Через равные промежутки появлялись почтовые ящики на
колышках. Нам нужен был ящик с номером 802. На ящике никакого имени, только
цифры. Чуть дальше табличка "No trespassing",[27] которая напомнила мне
начало "Гражданина Кейна".[28] Владения окружала изгородь. Вы сказали, чтобы
я дал два гудка и просигналил фарами. Высокая решетка открылась
автоматически. Землю сменил гравий. Мы прибыли на место. Добро пожаловать к
самому таинственному писателю столетия. Мне, наверное, следовало быть
взволнованным? Не всем дано проникнуть в ваши владения на границе Вермонта.
Мод молчала, надев солнечные очки. Как же я ни о чем не догадался? И впрямь
вообразил, будто я для вас столь интересен, что вы решили пригласить меня,
вы, избегающий любых вторжений, как чумы боящийся посторонних? По траве
прогуливался павлин. На веранде стоял старый диван со сломанными пружинами,
слишком продавленный, чтобы иметь право оставаться в доме.
Я не мог поверить своим ушам: вы поставили "Strangers In the Night". Вы
посмели. Вы встретили нас, качая головой и широко улыбаясь, с криком
"Фрэнки!" Просто Фрэнки, как будто больше и добавить было нечего. Я ничего
не имею против Синатры,[29] но вы могли хотя бы не навязывать нам его самый
заезженный шлягер, эту тягомотину, которую бубнят все пианисты в отелях.
Если уж на то пошло, почему бы не "Feelings"? Есть люди, чья немодность - их
достоинство. Честное слово, вы не из их числа.
- Здо?рово, - сказала Мод.
- Да уж. Черт возьми, как же приятно видеть вас.
Дом был одноэтажным, но просторным. На крыше красовалась новенькая
параболическая антенна. В конце коридора был гимнастический зал с резиновыми
матами и шведской стенкой.
- Хотите сыграть в сквош?
- Нет, спасибо.
- Предпочитаете настольный теннис?
В углу у стены стояла пара лыж. С их носков свисали палки, связанные
петлями. Я провел пальцем по кантам. Они были покрыты пылью. На моей коже
остался черный след.
- Я частенько катался в Аспене[30] с Джеком Николсоном.[31] Хвастать
особо нечем. Мы ложились слишком поздно. Спускались по трассам, как дикари.
Джек мне все говорил, что хочет экранизировать один из моих романов. Не
уточнял, какой именно. Меня не проведешь. Я в той компании был самый старый.
В семидесятые я совсем перестал кататься.
Я после своей аварии не мог больше кататься на лыжах. Это было одной из
самых больших моих потерь. Каникулы для меня всегда ассоциировались с
горами: всякие романтические эпизоды, поцелуи на подъемниках, одинокие
девушки в красных куртках, лавировавшие по сухому снегу испанских Пиренеев,
вечера в отеле перед камином под водку с апельсиновым соком, инструкторши в
темно-синих свитерах, диски "Стили Дэн",[32] разведенные дамы с зачесанными
назад волосами. При удачном стечении обстоятельств бурные ночи выматывали