"В.С.Нерсесянц. Сократ " - читать интересную книгу автора

только в Афинах, но и во всей Элладе. И когда Херефонт, один из преданных
ему слушателей, обратился к дельфийской пророчице с вопросом, есть ли кто на
свете мудрее Сократа, пифия ответила: "Софокл мудр, Еврипид мудрее, Сократ
же - мудрейший из всех людей". Сохранился и другой вариант ответа: "В
мудрости никто не сравнится с Сократом".
По тогдашним представлениям, этот ответ пифии означал высшее признание
человеческих достоинств Сократа и его своеобразную "канонизацию" в качестве
мудреца. Трудно допустить, чтобы столь значимый ответ был экспромтом пифии.
Было ясно, что мнение дельфийского оракула, пользовавшегося всеэллинским
влиянием, вскоре же получит широкую огласку. И выбор в пользу Сократа был
равносилен божественному одобрению его позиции в качестве нормативного
образца и освященного масштаба. Чрезвычайно осторожные и эластичные в своих
высказываниях жрецы храма Аполлона в Дельфах не решились бы, конечно,
назвать мудрейшим человека в каком-либо отношении, с их точки зрения,
сомнительного, порочного, а тем более безбожного, богохульствующего и т.п.
Судя по всему, в Дельфах задолго до обращения Херефонта были достаточно
хорошо осведомлены о Сократе, и его имя не раз упоминалось в кругу
дельфийских жрецов.
Ответ оракула вверг Сократа в раздумье о смысле божественного
прорицания: сам он не считал себя мудрым, но и бог ведь не лжет. Путем бесед
и наблюдений испытывая на мудрость себя и всех тех, кто слыл что-либо
знающим, Сократ пришел к выводу, что если другие мнят себя мудрыми, не
будучи таковыми, то он сам, хотя и не мудр, но, по крайней мере, и не
воображает себя мудрецом. В этом различии он и усмотрел причину предпочтения
оракулом его всем остальным. "А в сущности, афиняне, - поясняет Сократ, -
мудрым-то оказывается бог, и своим изречением он желает сказать, что
человеческая мудрость стоит немногого или вовсе даже ничего, и, кажется, при
этом он не имеет в виду именно Сократа, а пользуется моим именем ради
примера, все равно как если бы он сказал: "Из вас, люди, всего мудрее тот,
кто подобно Сократу знает, что ничего поистине не стоит его мудрость""
(Платон. Апология Сократа, 23 b).
Сократовские беседы, пронизанные таким пониманием смысла божественного
прорицания, привели его в конечном счете в суд. И когда накануне слушания
дела Гермоген спросил его, почему он не готовится к защите, Сократ резонно
заметил: "Разве я не провел всю жизнь в этом занятии?"


ДЕЛА ПУБЛИЧНЫЕ

Первые три с половиной - четыре десятка лет жизни Сократа - наиболее
темные и неясные в его биографии, поскольку он не успел еще стать известной
в Афинах фигурой и попасть в поле интереса современников. Афины переживали
тот период своей истории, который принято обозначать как пентеконтаэтию
(пятидесятилетие); речь при этом идет об отрезке времени между решающими
сражениями греко-персидских войн (морской бой в Саламинском проливе в 480 г.
до н.э. и сухопутная битва при Платеях в 479 г. до н. э.) и началом
внутригреческой, главным образом - афино-спартанской, Пелопоннесской войны
(431 г. до н.э.). В обстановке победоносного завершения греко-персидских
войн Афины в это пятидесятилетие достигают своего расцвета.
Внутриполитическое положение характеризуется дальнейшим расширением и