"Владимир Нефф. Прекрасная чародейка ("Петр Кукань" #3) " - читать интересную книгу автора

побродяжки, которая допилась до смерти дрянной водкой, этой солидности нет.
Еще он попытался возразить, что молва и сплетни тут ни при чем, ведь он,
Франта, разговаривал с людьми, которые сами были в Стамбуле и своими
глазами видели эту бойню, но возражения его звучали бледно и неубедительно;
они не сумели даже одолеть возрастающего нетерпения Петра и скуку, какие в
деятельном человеке вызывает эканье-меканье и переливание из пустого в
порожнее. Франта сдался.
- Ладно, не хочешь слушать, делай как знаешь. Я исполнил долг как
старый товарищ, выложил тебе все как есть, уламывал как мог. Больше я
ничего не могу для тебя сделать. Валяй теперь к капитану, потолкуй с ним
обо мне, только сначала сними эти турецкие тряпки, потому как, если ты
появишься на палубе в наряде первого после султана человека, нас
расколошматят вдрызг, ахнуть не успеешь.
- Не вижу, с чего это мне на территории Турции снимать официальный
турецкий костюм, - молвил, вставая, Петр.
- Господи, Петр, это уж чересчур, не валяй дурака! - воскликнул
Франта, преграждая ему путь. - Тут уж дело не в тебе одном, это уж всех нас
касается! Справедливо это, по-твоему? Справедливость у тебя с языка не
сходит, а то, что всех нас укокошат, лишь бы вышло по-твоему, - это тебе
семечки! С какой стати подыхать мне, да и всем людям на судне, упрямая твоя
башка?!
- Не городи чепухи, - осадил его Петр. - Вспомни, что ты мужчина,
постыдился бы! Я уже сказал, что сделаю по-твоему, чтобы потом ты на меня
не пенял, - но чтоб мое снисхождение к твоему капризу зашло так далеко,
чтоб я, ради спокойствия твоей заячьей душонки, сложил с себя внешние
атрибуты моего звания - этого ты не можешь требовать!
- Говори по-человечески, я из твоих слов понял столько же, как теленок
из календаря! - И Франта, прислонившись к двери, раскинул руки. - А я тебя
в таком виде на палубу не пущу.
- Отойди, - сказал Петр.
- После дождичка в четверг, - сказал Франта. Петр схватил его за плечо
с намерением оттолкнуть, но Франта, опустив голову, ринулся сам на него и
обхватил вокруг пояса. Петр зажал его голову правой рукой - по терминологии
борцов, применил "нельсон", каковой прием, при силе Петра, был весьма
суровым и человеку менее выносливому, чем Франта, мог разом сломать шею; но
в тот же миг Петр рухнул на пол, ибо Франта был мастер ставить подножки.
Схватка продолжалась на узорчатом смирненском ковре, как вдруг их
сдавленные ругательства, сопение и пыхтенье, вызванные высшим напряжением
сил, перекрыли металлические дребезжащие звуки, страшные своей
внезапностью; проникли они через раскрытый иллюминатор каюты, но, казалось,
доносились откуда-то снизу, словно исторгались прямиком из преисподней:
- Внимание, все откройте ваши уши!
Уже одних этих слов, не слишком содержательных, но обещавших нечто
достойное внимания, было достаточно, чтобы объятия обоих друзей,
старавшихся переломать кости друг дружке, значительно ослабились; и они
ослабевали все больше и больше и наконец совсем разомкнулись еще до того,
как невидимый глашатай закончил свое сообщение. А оно гласило:
"Временное правительство Его Ясности принца Мустафы оповещает всех
законопослушных людей доброй воли: объявлена награда в один миллион цехинов
за поимку, умерщвление и приношение к ногам Его Ясности принца Мустафы