"Константин Мзареулов. Зачарованный мир" - читать интересную книгу автора

заструились потоки всепроникающих магических сил, насквозь пронизывающих
Вселенную. Расслабившись, гирканец впитывал энергию, прогонявшую усталость и
сомнения, дарившую бодрость, уверенность, радостное ожидание. Он словно
воспринимал цельную картину бескрайнего мира, раздираемого сражениями и
любовью, мятежами и примирениями, ненавистью и трудом, гневом и надеждой,
алчностью и жаждой познания. Он попытался коснуться хварно Ахурамазды, но
вновь, как это неумолимо случалось в последние годы, не нашел своего
покровителя: похоже было, что бог Света забыл или покинул людей. Сумукдиар
отчаянно искал наугад, но встречал только развалины былых храмов, снова и
снова убеждаясь: потусторонние силы заняты собственной борьбой, им нет
сегодня дела до смертных с их ничтожными страстями и пожеланиями.

Он резко встал, и драконье яйцо покорно распахнулось, выпуская
человека - он все-таки был человеком - в мир привычных образов и явлений. За
дверью ждал верный старый Асархаддон, проводивший Сумукдиара в трапезную,
где был накрыт стол для двоих Хашбази. Отец уже сидел на обычном своем
месте, нетерпеливо позвякивая серебряным ножом по фарфоровому ободу
привезенного из-за моря блюда. Теперь они обычно обедали вдвоем - мать
умерла при неясных обстоятельствах, когда Сумукдиар сражался в Бактрии, и
джадугяр подозревал, что таким образом Магриб отомстил ему за умиротворение
Шайтанда. Что ж, когда-нибудь магрибским колдунам воздастся и за это
изуверство...
- Садись, Сумук, - сказал Друид. - Теперь мы прозябаем, но смогли
приготовить все то, что ты любишь.
- Спасибо, папа. Скоро заживем веселее, я вернул наши две деревни и еще
одну сверх того. - Он протянул старому Хашбази бумагу с печатью и подписью
марзабана. - Я тут, понимаешь, одного дохленького демона по дороге
прикончил - вот Эльхан меня и отблагодарил.
Отец не без восторженного удивления прочитал долгожданный документ,
недоуменно покачал головой, заметив: дескать, своей почти полувековой
безупречной службой во славу Атарпадана он заслужил лишь право не быть
убитым во время погрома, тогда как сын его, проводивший годы в сражениях или
за чтением заумных книг, добивается желаемого одним взмахом меча.
- Меч всегда ценился выше, чем циркуль инженера, - со вздохом признал
Сумукдиар. - Не переживай, папа, мы еще рассчитаемся с нашими врагами и
обидчиками. Я не приучен забывать зла - во всех его видах.
Безнадежно махнув ладонью, Друид проворчал: мол, меньше всего озабочен
местью. Младший Хашбази, покивав, отрезал себе солидных размеров кусок
остывшей тушеной ляжки бегемота, нашпигованной чесноком. Отец мрачно
наблюдал, с каким аппетитом сын двигает челюстями, потом вдруг спросил
угрюмо:
- Сколько наших ты убил?
- Наших? - Сумук невинно поднял брови, имитируя недоумение. - Каких еще
"наших"? Мы с тобой, как известно, аланы... - Затем, отложив вилку,
буркнул: - Я никого не убивал - убивали солдаты.
Сокрушенно качнув головой, отец яростно выдохнул:
- Ну почему же снова вспыхнуло это проклятое братоубийство? -
Разгорячившись, он начал слегка заикаться. - Что за глупость это позорное
деление людей на трижды проклятые племена и народы! Все люди одинаковы, и у
каждого племени есть свои подлецы и есть свои герои - дураку же ясно!