"Константин Мзареулов. Зачарованный мир" - читать интересную книгу автора

Друида Хашбази. Челядь чинно выстроилась в сторонке, и лишь старший нукер
Асархаддон приблизился с поклоном, чтобы поздравить молодого хозяина с
благополучным возвращением.
Отец, покосившись на слугу, сказал с напускной строгостью:
- Займись обедом, Асар. Будем пировать... - и, обернувшись к сыну,
добавил: - Ты сядешь за стол сразу или?..
- Сначала медитация.
Отдав Алмана конюху, он, поддерживая под локоть отца, вошел в дом.
Старый дом, где появлялись на свет, жили, старились и уходили в мир теней
многие поколения агабеков Ганлы. Дом, где не принято было различать людей по
племени, где веками перемешивалась кровь гирканцев, парфян, магов,
загроэламцев, а три десятилетия назад в него вошел Друид Хашбази - полуалан,
полухастанец, носивший почему-то кельтское имя и парфянское родовое
прозвище. Впрочем, сейчас, когда Хастания вдруг сделалась злейшим врагом
Атарпадана, отец благоразумно объявил, что от самого рождения был
чистокровным аланом. Правители Тахтабада и Акабы, помня о заслугах старика,
всю жизнь строившего мосты, дворцы, крепости и водопроводы по всему эмирату,
оставили Друида в покое, не вспоминая о примеси "вражеской" крови в его
жилах.
Тридцать лет назад от брака последней наследницы древнего рода Ганлы и
немолодого уже зодчего Хашбази родился мальчик Сумук, в раннем детстве
поразивший жрецов яркостью ореола хварно. В том призрачном потустороннем
мире, где обитала его Тень, сказали бы: генетические мутации стимулировали
экстрасенсорную способность - там любят затуманивать ясную суть непонятными
словами. Ни при чем тут мудреные слова - просто боги отметили его при
рождении, дозволив постигнуть великое искусство магии.
Сумукдиар открыл дверь комнаты, куда не смел заглядывать ни один из
обитателей Ганлыбеля - здесь были собраны все его магические талисманы. Он
осторожно и любовно разложил по местам грозное копье олимпийской богини
Афины Паллады и панцирь кельтского бога войны Белатукадора, повесил на стену
принадлежавшие некогда Аресу двуручный меч и рогатый шлем с прозрачным
забралом. Еще одно движение - и щит занял место рядом с мечом. Предмет этот,
не раз спасавший Сумукдиара в самых страшных переделках, вызывал у агабека
некоторую тревогу. Щит явно содержал грозное волшебство, и не возникало
сомнений, что когда-то он принадлежал кому-то из древних богов. Но кому
именно - эллину Аресу, его ромейскому близнецу Марсу, Белатукадору или
кельтской же богине-воительнице Белисаме? Умные люди не раз по-хорошему
советовали Сумукдиару меньше ломать голову над такими высокими материями.
Возможно, они были правы.
Джадугяр со вздохом отвернулся от щита и медленно приблизился к
огромному шару, продавившему своей тяжестью массивный гранитный постамент.
Он повел рукой, и верхняя половинка шара взмыла в воздух, открывая вход.
Сумукдиар сделал четыре шага и сел в кресло, которое словно ждало его
возвращения. Эту камеру для медитаций он собственноручно вырастил из
скорлупы драконьего яйца и старался проводить в ней каждый свободный миг,
обновляя и наращивая свою говве-а-джаду. Крышка мягко опустилась, отсекая
джадугяра от внешнего мира со всей его суетой, войнами, интригами,
погромами, голодом, болью, изменами, битвами за власть и прочими
несправедливостями.
В бледном сиянии, скудно источаемом внутренними стенами шара,