"Андрей Молчанов. Ядерные материалы" - читать интересную книгу автора

сотрудником КГБ на кораблях торгового флота, а три последующих года плавал в
том же качестве на научно-исследовательском судне "Академик Скрябин". Много раз
ему предлагали повышение, теплый кабинет и бумажную работенку, но он неизменно
отказывался от нее, не представляя, как можно сменить морское бескрайнее
благолепие на затхлую городскую жизнь.
Отец Сенчука пропал без вести в военном лихолетье, и мальчика
воспитывала мать, работавшая машинисткой в следственном управлении НКВД,
благодаря чему известная всему миру Лубянская площадь и ее окрестности стали
для Сенчука неотъемлемой частью послевоенного детства, ибо мама частенько брала
своего отпрыска, отличавшегося характером непоседливым и озорным, к себе на
службу.
Однако высиживать в скучном помещении, среди стрекота сотен литерных
молоточков было для сорванца сущим наказанием, и он отпрашивался погулять на
улицу, причем главной его зимней забавой считалась лепка снежков и их
прицельное метание в прохожих. При удачном попадании в цель мальчишка шустро
нырял между двумя вооруженными винтовками солдатиками на входе и неизменно
озадачивался, отчего ни одна из пораженных им мишеней никак не реагировала на
его шалости, а всего лишь, пугливо озираясь, спешила прочь.
Со временем, впрочем, юный Сенчук уяснил причину восхитительной
безнаказанности своего баловства и уже в десять лет твердо уверился в
необходимости своего чекистского будущего, должного возвысить его над миром
простых смертных.
В середине пятидесятых годов мать вышла замуж за одного из офицеров
хозяйственного управления, кто впоследствии оказал пасынку, отслужившему в
морском десанте, помощь при поступлении в "вышку", по окончании которой
свежеиспеченный лейтенант Сенчук был направлен в контрразведку торгового флота.
Вскоре он женился, родились двое сыновей, выросших вне опеки отца,
уходящего из одного плавания в другое, быстро повзрослевших и скрывшихся каждый
в своем бытии, где ему уже не было места. Да и сам брак давно стал для Сенчука
некоей формальностью, заполненной клеточкой в анкете личного чекистского дела,
бюрократической гарантией его благонадежности и подтверждением о имеющихся на
суше заложниках, коли надумает он спрыгнуть с борта и уйти на Запад - то есть
совершить то, что по долгу службы был обязан предотвращать, выявляя политически
и морально неустойчивый элемент среди матросской, а затем и научной братии.
Кроме того, он был обязан курировать воспитательную работу среди команды,
прививая ей любовь к коммунистической родине, вербовать стукачей, что было
проще простого, ибо кандидатуры на очередное зарубежное плавание без него не
утверждались, и - отражать происки иноразведок и всякого рода провокаторов в
чужеземных портах.
Работы, как таковой, у него было немного, однако ответственности - хоть
отбавляй! И хотя в людях разбирался Сенчук так же, как опытный дрессировщик в
собаках, непогрешимостью своего профессионального мастерства не обольщался, с
угрюмой тоской сознавая, что вероломству человеческому предела нет, как и не
существует непроницаемого заслона для всевозможных искусов, тем более -
ослепляюще внезапных. И если сдернет кто-нибудь из матросиков в
капиталистические кущи или литературку антисоветскую на борт притаранит -
большая ему, особисту, выйдет беда!
Однако, несмотря на каверзы постоянно напряженной оперативной обстановки
и угрозы разжалования за чужие, что называется, радости, Сенчук не унывал, в
кабинетные пронумерованные дебри Лубянки не стремился, полагая, что лучше быть