"Игорь Минутко. Искушение учителя (Версия жизни и смерти Николая Рериха) " - читать интересную книгу автора

Товарищи, которые со мной на агитацию в такую даль приехали, в один
голос:
- В Петроград! На баррикады! Вся власть Советам! А я... И не знаю, как
объяснить. Сердце заныло: домой, в Одессу, к маме.
До родного города я добрался в сентябре 1917 гола. Каштаны на
Дерибасовской были уже в пурпурных с коричневыми краями листьях, на море
бушевали осенние штормы, иногда ложились густые туманы, и непонятно было,
где ревущее море, где небо, где земля. На Привозе продавали огромные
полосатые арбузы из Херсона, копченую серебристую кефаль, черный виноград
"Изабелла", пахучие серо-желтые плитки подсолнечного жмыха, которые одесситы
приобретали особенно бойко - начались перебои с хлебом. С десяти часов
вечера объявлялся комендантский час. В оперном театре давали "Евгения
Онегина", и Ленский на дуэль выходил с красным революционным бантом на
груди, а на Потемкинской лестнице в середине дня, если пригревало солнышко,
в серые гнезда собирались беспризорники. Когда я возвращался домой поздно
вечером - с митинга или с занятий боевого отряда, где бойцами были
большевики и эсеры (мы совместно готовились к боям за Советскую власть в
Одессе, понимая, что без баррикад не обойтись), мама, встречая меня,
голодного, грязного после занятий на плацу стадиона бывшего клуба "Генрих
Вайтер и К°", с кобурой револьвера на боку, - бедная мамочка обнимала
младшего сына и плакала.
- Чует мое сердце - ты, Яшечка, пропал! Ваша окаянная революция
раздавит тебя, как не знаю кого. Как клопа в спальне толстой Блюмы, - Блюма,
торговка парфюмерией с лотка у кафе "Грезы", что возле Люка на Приморском
бульваре, была нашей соседкой. - Ты видел, сколько у нее раздавленных клопов
на стене с картиной "Волхвы с дарами Христу"? И этот твой револьвер! Ты что,
собираешься убивать живых людей? Я ненавижу его!..
А я его любил. Я гордился своим револьвером. Я уже знал, какая в нем
заключается сила. И власть, граждане и товарищи! Власть, которая...
Фу ты! Ключ гремит в скважине двери. Обед позади, прогулка была,
ужинать рано. Значит, опять на допрос. Хорошо, что сижу на родной Лубянке.
Пока... Кое-кто из бывших товарищей здесь. Бумагу и карандаш дали: "Все
подробно, автобиографию от "а" до "я". Будет исполнено, гражданин начальник!
Что? Да иду же... Я вам не Ванька-Встанька. Вот... Поднялся. Только число
поставлю. Для истории.
18.Х. 1929. Лубянка, ОПТУ, внутренняя тюрьма, камера № 14".
Будет ли у Якова Григорьевича Блюмкина в нашем правдивом повествовании
время, вернее возможность, дописать свою кроваво-романтическую
автобиографию? Кто знает... Поэтому доведем жизнеописание нашего героя хотя
бы до мая 1918 года, когда начались уже известные читателям события в
Москве.
Итак, Одесса осенью 1917 года. В портовом городе начинаются
революционные бои за власть: "Да здравствуют Советы рабочих, солдатских,
матросских и крестьянских депутатов!", "Хай жывэ самостийна Украина вид
Кыева до Бэрлыну!"
В январе 1918 года в результате жестоких уличных боев
большевистско-эсеровских отрядов с войсками Центральной рады и гайдамаками в
Одессе устанавливается Советская власть, и бесстрашный, яростный,
переполненный революционным энтузиазмом Яков Блюмкин в гуще событий.
Но не только революция сотрясает страну - продолжается Первая мировая