"Жозеф де Местр. Рассуждения о Франции " - читать интересную книгу автора

границам, питал силы вовне их, по мере того как внутри страны подавлял все,
даже малейшие, попытки сопротивления. Все жизни, все богатства, все
полномочия были в руках революционной власти; и это чудовище мощи,
опьяненное кровью и успехом, страшное явление, никогда доселе не виданное и,
без сомнения, не способное повториться, было одновременно и ужасной карой
для Французов, и единственным способом спасения Франции.
Чего испросили бы роялисты, когда они потребовали бы контр-революции
такой, какой им она представлялась, то есть совершаемой внезапно и при
помощи силы?[48] Они потребовали бы отвоевания Франции; значит, они
потребовали бы ее расчленения, уничтожения ее влияния и унижения ее Короля,
то есть резни, которая, может быть, растянется на три века как неминуемое
следствие такого нарушения равновесия. Но наши потомки, которых весьма мало
будут занимать наши страдания и которые будут плясать на наших могилах,
посмеются над нашим сегодняшним неведением. Они легко забудут бесчинства,
которые узнали мы и которые бы сохранили целостность самого прекрасного
царствия после Царствия Небесного.[49] (стр.32 ·) Все чудовища, порожденные
Революцией, трудились, по-видимому, только ради королевской власти.
Благодаря им блеск побед заставил весь мир прийти в восхищение и окружил имя
Франции славой, которую не могли целиком затмить преступления революции;
благодаря им Король вновь взойдет на трон во всем блеске своей власти и,
быть может, даже более могущественным, чем прежде. И кто знает, быть может,
он, вместо того чтобы униженно предлагать какие-то из своих провинций во имя
права господствовать над другими, будет их возвращать, с гордостью власти,
дарующей то, что она способна удержать? Конечно, случались и не менее
невероятные вещи.
Эта же мысль, что все совершается на благо французской Монархии,
убеждает меня в невозможности любой роялистской революции до наступления
мира; ибо восстановление Королевской власти мгновенно ослабило бы все
пружины Государства. Черная магия, которая действует ныне, исчезла бы как
туман пред солнцем. Доброта, милосердие, правосудие, все кроткие и мирные
добродетели сразу же явились бы снова и принесли бы с собой некую общую
мягкость во нравах, некую легкость, полностью противоположную угрюмой
жестокости революционной власти. Не будет более ни реквизиций, ни грабежей
исподтишка, ни насилий. И станут ли генералы, идущие за белым знаменем,
называть бунтовщиками жителей захваченных стран, если те законно себя
защищают? и будут ли эти генералы им приказывать стоять смирно под страхом
расстрела как мятежников? Эти ужасы на руку будущему королю, однако он не
был бы способен ими воспользоваться; он располагал бы, таким образом, лишь
средствами человечными. Иначе он сравнялся бы с неприятелями; и что тогда
произошло бы в миг неопределенности, которая необходимо сопровождает переход
от одного правления к другому? Я ничего этого не знаю. Я прекрасно осознаю,
что великие завоевания (стр.33 ·) Французов как бы охраняют целостность
королевства (я даже надеюсь уловить здесь смысл этих завоеваний). Однако мне
по-прежнему представляется, что для Франции и для Монархии полезнее, если бы
мира, и славного для Французов мира, добилась Республика; и чтобы в тот миг,
когда Король вновь взойдет на трон, прочный мир заслонил бы его от любых
напастей.[50]
С другой стороны, очевидно, что внезапная революция отнюдь не излечила
бы народ, но усилила бы его заблуждения; что он никогда бы не простил
власть, лишившую его мечтаний.[51] А поскольку именно в народе в собственном