"Карл Маркс, Фридрих Энгельс. Немецкая идеология " - читать интересную книгу автора

столь приятные для него национальные чувства, чтобы наглядно показать
мелочность, провинциальную ограниченность всего этого младогегельянского
движения, а в особенности для того, чтобы обнаружить трагикомический
контраст между действительными деяниями этих героев и иллюзиями по поводу
этих деяний, - необходимо взглянуть на всю эту шумиху с позиции, находящейся
вне Германии.

[1.] Идеология вообще, немецкая в особенности

Немецкая критика вплоть до своих последних потуг не покидала почвы
философии. Все проблемы этой критики, - весьма далекой от того, чтобы
исследовать свои общефилософские предпосылки, - выросли на почве
определенной философской системы, а именно - системы Гегеля. Не только в ее
ответах, но уже и в самих ее вопросах заключалась мистификация. Эта
зависимость от Гегеля - причина того, почему ни один из этих новоявленных
критиков даже не попытался приняться за всестороннюю критику гегелевской
системы, хотя каждый из них утверждает, что вышел за пределы философии
Гегеля. Их полемика против Гегеля и друг против друга ограничивается тем,
что каждый из них выхватывает какую-нибудь одну сторону гегелевской системы
и направляет ее как против системы в целом, так и против тех сторон, которые
выхвачены другими. Вначале выхватывали гегелевские категории в их чистом,
неподдельном виде, как, например, "субстанция" и "самосознание"; затем
профанировали эти категории, назвав их более мирскими именами, как,
например, "род", "единственный", "человек" и т. д.
Вся немецкая философская критика от Штрауса до Штирнера ограничивается
критикой религиозных представлений. Отправной точкой служили действительная
религия и теология в собственном смысле слова. Чтo такое религиозное
сознание, религиозное представление - это в дальнейшем определялось
по-разному. Весь прогресс заключался в том, что мнимо господствующие
метафизические, политические, правовые, моральные и иные представления также
сводились к области религиозных, или теологических, представлений, да еще в
том, что политическое, правовое, моральное сознание объявлялось религиозным,
или теологическим, сознанием, а политический, правовой, моральный человек -
в последнем счете "человек вообще" - провозглашался религиозным человеком.
Господство религии предполагалось заранее. Мало-помалу всякое господствующее
отношение стало объявляться религиозным отношением и превращалось в культ -
культ права, культ государства и т. п. Повсюду фигурировали только догматы и
вера в догматы. Мир канонизировался во все большем объеме, пока, наконец,
достопочтенный святой Макс не смог объявить его святым en bloc и таким
образом покончить с ним раз навсегда.
Старогегельянцы считали, что ими все понято, коль скоро подведено под
ту или иную гегелевскую логическую категорию. Младогегельянцы все
критиковали, подставляя повсюду религиозные представления или объявляя все
теологическим. Младогегельянцы разделяют со старогегельянцами их веру в то,
что в существующем мире господствует религия, понятия, всеобщее. Но одни
восстают против этого господства как против узурпации, а другие прославляют
его как нечто законное.

Так как у этих младогегельянцев представления, мысли, понятия, вообще
продукты сознания, превращенного ими в нечто самостоятельное, считаются