"Анатолий Петрович Левандовский. Потомок Микеланджело (Повесть) " - читать интересную книгу автора

Давались разные объяснения: символ святости или, быть может,
начинающиеся лучи.
Микеланджело унес загадку в могилу. А статую Моисея поставили в храм,
но не в ватиканский собор святого Петра, а на отшибе, в церковь Сан-Пьетро
ин Винколи.
Для себя Филипп Буонарроти загадку разгадал, разгадал давно, чуть ли
не впервые увидев скульптуру. И его версия ему, да и всем, кому он
открывал ее, казалась несомненной.
"Моисей" Микеланджело представлялся Филиппу воплощением высшей,
эпической мудрости, силы духа, глубины постижения тайн природы и общества.
Он словно вознесся над добром и злом, познав и преодолев их, поняв их
органический синтез как основу бытия. Но в ходе этого познания он должен
был стать отверженным от абсолютного добра, и рога являются как бы
символом этой отверженности.
Вот в чем суть.
Жизнь, с ее непрерывными социальными потрясениями, - постоянный сплав
добра и зла. Революция - это и насилие, и кровь, и жестокость, но все это
органически слито с благом раскрепощенного народа, созданием равенства и
братства людей.
- Для того чтобы победило добро, нужно, чтобы зло достигло своего
апогея, - утверждал Сен-Жюст, резюмируя суть кровавого террора якобинцев
II года.
Великий Микеланджело, человек неукротимого духа, разительных
внутренних контрастов и противоречий, "Неистовый", стихийно чувствовал
нечто подобное и воплотил в своем "Моисее".
"Моисей" - это образ народного вождя, пророка великих потрясений и
революций, провозвестника общества будущего.
Понимал ли это папа Юлий II?
Во всяком случае, он что-то почувствовал и сразу же охладел к ранее
одобренному проекту. А затем и вообще приостановил его реализацию. И этим
же путем пошли его наследники.
Тем более что не только "Моисей" должен был вызывать сомнения
церковной (да и светской) элиты.


12

В "пирамиде", запланированной великим скульптором, немалую роль
играли персонажи, взятые из античной мифологии (например, статуи "Неба" и
"Кибелы"), что должно было насторожить ортодоксальных католиков,
нетерпимых к любой языческой "ереси".
Но более всего их насторожили "рабы" Микеланджело.
По генеральному плану гробницы в нижнем ее ярусе помещались фигуры
людей в разнообразных позах, обнаженных и связанных по рукам и ногам.
Они-то и вошли в историю искусства под именем "рабов".
Их смысл объясняли по-разному, но ни одно из этих объяснений не
казалось Филиппу убедительным. Так, говорили, будто "рабы" воплощали
провинции, присоединенные Юлием II (?). Некоторые видели в них "свободные
искусства", поощряемые престарелым папой (но почему связанные?). Наконец,
третьи, не желая вдаваться в полемику, заявляли, будто скульптор вкладывал