"Элмор Леонард. Бандиты " - читать интересную книгу автора

голландской спортивной одежды. У них еще обязательно тюльпан на рубашке. Она
дает мне тысячу баксов за четыре дня съемок. Штуку гарантировано, а может,
еще и сверхурочные. Иона рассматривает меня, трогает волосы, и я понимаю,
что ей надо от меня еще кое-что кроме съемок.
- А собой-то ничего?
- Ничего, стильная такая, в тонированных очках, а кожа белая-белая. Ей
было года сорок два - сорок три.
- Это не страшно.
- Звали ее Бетти Барр, менеджер по рекламе. Все модели, и фотограф, и
его помощники звали ее "Беттибар" - в одно слово, как имя. Меня это
почему-то раздражало, и я вообще никак к ней не обращался. С утра начались
съемки, по всему городу - на Джексон-сквер, само собой, в парке Одубон, у
маяка на канале, в доках у Лафитт, а там все ловцы креветок сбежались
посмотреть на нас. Таращатся, а мы перед ними выставляемся, точно счастливы
до усрачки, напялив на себя эту одежку, все эти рубашки для регби, свитера,
что там еще... Там был такой парень, Майкл, он со мной и словом не
перемолвился, ему вроде до лампочки, как идиотски он выглядит и что эти
рыбаки про него между собой говорят. Девчонок это тоже не беспокоило, им и
было-то лет по шестнадцать-семнадцать. Ты бы налил мне еще. Водки. - Джек
подтолкнул свой стакан бармену.
Марио отошел за бутылкой, а Джек, прикрыв глаза, вспоминал, как вели
себя девочки. Они без проблем входили в роль, принимали любую позу, если
требовалось - каменное лицо, если надо - улыбочка или такое выражение, будто
их что-то удивило. Джека просто поражали их заученные позы, их
профессионализм - эти девочки были настоящими моделями, они растворялись в
своей работе, забывали о себе, какие они на самом деле. Он их спрашивал: "Ты
можешь себе представить, чтобы парень по доброй воле такое надел?", а они
отвечали: "Конечно". Симпатичными они казались, только когда позировали, а
вот Джек нравился им, когда не работал.
Марио вернулся, налил Джеку водки, и тот продолжал рассказ:
- Мы поехали на улицу Тулане, я надел эти чертовы штаны - зеленые
такие, яркие-преяркие, а сверху розовую рубашку с тем самым тюльпаном, и как
раз на углу Сент-Чарльз-авеню ребята из тюряги "Саут-Централ" копают
траншею. Само собой, они такое зрелище не пропустят, давай орать, кто во что
горазд. Я тогда починкой органов занимался, ползал, что твой паук, по
органным трубам, та еще работенка. Но не мог же я подойти к этим парням и
сказать, что вообще-то я не меньше ихнего вкалываю. В общем, и без того
скверно, а тут еще Беттибар идея осенила: взяла и напялила мне на голову
соломенную шляпу, этак набекрень. Я ей говорю: "Пардон, конечно, но вы хоть
раз видели, чтобы человек шляпу вот так набекрень носил?" А она мне: "Тебе
идет".
В воскресенье был последний день. Мы снимались на верхней палубе, нас
возили взад-вперед по гавани, а матросы с этого корабля толпились вокруг и
нас разглядывали. Смотрю, два парня пьют пиво "Дикси" прямо из бутылок - ну,
таких, с длинным горлышком, - и чую: ждут меня неприятности. Точно, подходят
они ко мне, а я должен лыбиться перед камерой, весь с ног до головы в белом
костюмчике. Они начали этак чмокать и подсюсюкивать и допытываться, нравятся
ли мне мальчики. И тут Беттибар подходит ко мне с кепочкой яхтсмена, а я
думаю: "Вот дерьмо, теперь точно влип". Она уже было собралась нахлобучить
кепку мне на голову, но я говорю ей: "Пардон", поворачиваюсь к этим