"Элмор Леонард. Бандиты " - читать интересную книгу автора

придуркам с "Дикси" и предупреждаю их: "Скажете еще одно слово - полетите за
борт". Беттибар застывает на месте, хмурится и говорит: "Так, на сегодня
хватит. Складывайте вещи". И уводит нас всех на нижнюю палубу.
- А те парни что?
- Ничего. Суденышко идет в порт, мы сходим на берег. Вечером мы вместе
идем в "Рузвельт", и в баре она спрашивает: "Это было в мою честь?" Типа,
что я выставлялся перед ней. Я говорю: "Нет, это касается только меня и этих
парней". "Ясно", говорит она. Допивает, что там у нее в стакане было,
смотрит на меня и говорит: "Пойдем наверх?"
- Ну и ну, - вставил Марио.
- Мы пошли в ее номер. Номер "люкс".
- Ага.
- Она сама раздела меня.
- Ну и ну.
- И говорит: "Потрясающее тело".
- Да ты что?!
- Мне такого никто раньше не говорил. Я не знал, что ответить насчет ее
фигуры. Без одежды она казалась как-то больше, все малость обвисло, а кожа у
нее была такая белая, что она выглядела совсем голой, когда разделась, не то
что наши девочки с их загаром и вроде как белыми "трусиками". Потом мы
занялись делом, и прямо-таки чудно, как она стонала и вскрикивала, такая вся
большая, и пахла мылом и пудрой.
- Но тебе было с ней хорошо, да?
- Потрясающе. А после, когда мы лежали рядом, я снова заговорил об
этом.
Марио усмехнулся.
- О тех придурках. Почему я должен был разобраться с ними. Она
попросила выключить свет. Тут я и говорю: "Ты не понимаешь, каково мне
было". А она мне: "Джек, мне наплевать, каково тебе. Если ты терпеть не
можешь, чтобы на тебя смотрели, нечего тогда сниматься". Я хотел было
объяснить ей: раз эти ребята обнаглели, я должен был укоротить им язык.
Знаешь, что она мне на это сказала?
- Что?
- "Только не в рабочее время, будь так добр. А теперь выключи наконец
свет".
- Да, крепкая баба.
- Еще какая крепкая. Иона была права, черт побери. Если я чувствую себя
последней задницей, когда меня снимают, мне не место в рекламе. Но они
хорошо платили, и я знал, что она даст мне еще работу. А я жил в крохотной
комнатенке на Мазарини, без мебели, я ненавидел свою работу, подумывал о
женитьбе. Помнишь Эла, дядю Лео? Нет, ты его не застал. Я хотел жениться на
его дочери Морин. - Джек поднял бокал, медленно втянул в себя водку,
проглотил. - Хотел было сказать: если б женился на ней, не сидел бы сейчас в
этой чертовой погребальной конторе. Но нет, именно тут бы я и оказался. Мне
бы пришлось натянуть эти чертовы резиновые перчатки и обряжать покойников.
Что в лоб, что по лбу.
- Ты отвлекся. Ты был в постели с той бабой...
- Беттибар. Она похрапывала, а я лежал и думал, что же человеку
дороже - чистоган или то, что принимаешь за самоуважение. Я оставил себе
лазейку: дескать, может, все дело не в чувстве собственного достоинства, а в