"А.Дж.Квиннел. До белого каления (Новинки зарубежного детектива) " - читать интересную книгу автора

в Легионе, он вынужден был смириться - иначе быть не могло, поскольку за
неподчинение там карали либо сроком в штрафном батальоне, что сравнимо лишь
с пребыванием в аду, либо карцером, что пугало его еще больше, чем штрафбат.
Поэтому Гвидо старался неукоснительно выполнять все приказы и скоро стал
образцовым новобранцем. Если бы об этом услышали в Неаполе, многие его
знакомые очень удивились бы.
Его тоже многое поражало. Прежде всего еда - разнообразная и вкусная, с
хорошим вином из собственных виноградников Легиона. Его ошибочное
представление о Легионе как о старомодной романтической армии пустыни
рассеялось очень быстро. Войска были оснащены самым совершенным оружием и
техникой. Все офицеры составляли гордость французской армии, а сержантский
состав формировался из офицеров всех видов европейских вооруженных сил,
прошедших Вторую мировую войну и закаленных во многих локальных конфликтах.
В Легионе служило много немцев, память которых, казалось, ограничивалась
лишь 1945 годом; ветеранов из стран Восточной Европы, которые не хотели или
не могли возвращаться за "железный занавес"; испанцев, принимавших участие
еще в Гражданской войне. Кроме того, среди бойцов Легиона числилось
несколько голландцев, выходцев из скандинавских стран и бельгийцев, среди
которых, по всей вероятности, были и французы, юридически имевшие право
служить в Легионе не иначе как в качестве офицеров. Англичан было совсем
немного, а американец - один.
После поражения под Дьенбьенфу во Вьетнаме Легион практически был
воссоздан заново. В той битве несколько тысяч легионеров попали в плен,
больше полутора тысяч человек погибло. По составу, по самой сути своей
войска Легиона всегда использовались как последняя возможность, как крайнее
средство. Вся его история была историей проигранных сражений и бессмысленных
битв. Для правительства страны, неумолимо терявшей свои заморские владения,
финансирование и содержание Легиона было не более чем расточительной
попыткой сохранить хорошую мину при плохой игре.
Такую армию в подобных обстоятельствах вполне можно было извинить за
отсутствие цели и морали, но, к немалому удивлению Гвидо, Легион оправдывал
свое существование. Отсутствие националистических предрассудков выковало
некую специфическую общность людей. Легионер по природе своей был сиротой, а
Легион - сиротским приютом. Гвидо как-то поразился, узнав, что это была
единственная в мире армия, солдатам и офицерам которой не обязательно
уходить в отставку. Когда легионер становился слишком старым, чтобы
участвовать в боевых действиях, он имел право - если, конечно, сам того
хотел - остаться в Легионе и работать на винограднике или заниматься
каким-нибудь другим делом. Его никто никогда не гнал в тот мир, который он
отверг.
Французы гордились Легионом. Они считали, что он сражается за Францию.
На самом деле они заблуждались. Легион сражался сам за себя. А то, что
французское правительство использовало его как инструмент для проведения
своей политики, было лишь случайным стечением обстоятельств. Даже
офицеры-французы сильнее были преданы Легиону, чем своей стране.
Период подготовки новобранцев занимал шесть месяцев. За это время
благодаря большим физическим нагрузкам и хорошей еде Гвидо обрел отличную
форму. Он по-новому взглянул на себя, поскольку раньше, как и большинство
молодых людей, никогда полностью не осознавал своих физических возможностей.
В Легионе традиционно гордились тем, что марш-броски здесь были более