"Александр Куприн. Тапер" - читать интересную книгу автора

обрисованная, придавала физиономии отпечаток властности и упорства. Общее
впечатление довершала длинная грива густых, небрежно заброшенных назад
волос, делавшая эту характерную, гордую голову похожей на львиную...
Юрий Азагаров решил в уме, что новоприбывший гость, должно быть, очень
важный господин, потому что даже чопорные пожилые дамы встретили его
почтительными улыбками, когда он вошел в залу, сопровождаемый сияющим
Аркадием Николаевичем. Сделав несколько общих поклонов, незнакомец быстро
прошел вместе с Рудневым в кабинет, но Юрий слышал, как он говорил на ходу
о чем-то просившему его хозяину:
- Пожалуйста, добрейший мой Аркадий Николаевич, не просите. Вы знаете,
как мне больно вас огорчать отказом...
- Ну хоть что-нибудь, Антон Григорьевич. И для меня и для детей это
будет навсегда историческим событием, - продолжал просить хозяин.
В это время Юрия попросили играть вальс, и он не услышал, что ответил
тот, кого называли Антоном Григорьевичем. Он играл поочередно вальсы,
польки и кадрили, но из его головы не выходило царственное лицо
необыкновенного гостя. И тем более он был изумлен, почти испуган, когда
почувствовал на себе чей-то взгляд, и, обернувшись вправо, он увидел, что
Антон Григорьевич смотрит на него со скучающим и нетерпеливым видом и
слушает, что ему говорит на ухо Руднев.
Юрий понял, что разговор идет о нем, и отвернулся от них в смущении,
близком к непонятному страху. Но тотчас же, в тот же самый момент, как ему
казалось потом, когда он уже взрослым проверял свои тогдашние ощущения,
над его ухом раздался равнодушно-повелительный голос Антона Григорьевича:
- Сыграйте, пожалуйста, еще раз рапсодию N 2.
Он заиграл, сначала робко, неуверенно, гораздо хуже, чем он играл в
первый раз, но понемногу к нему вернулись смелость и вдохновение.
Присутствие _того_, властного и необыкновенного человека почему-то вдруг
наполнило его душу артистическим волнением и придало его пальцам
исключительную гибкость и послушность. Он сам чувствовал, что никогда еще
не играл в своей жизни так хорошо, как в этот раз, и, должно быть, не
скоро будет еще так хорошо играть.
Юрий не видел, как постепенно прояснялось хмурое чело Антона
Григорьевича и как смягчалось мало-помалу строгое выражение его губ, но
когда он кончил при общих аплодисментах и обернулся в ту сторону, то уже
не увидел этого привлекательного и странного человека. Зато к нему
подходил с многозначительной улыбкой, таинственно подымая вверх брови,
Аркадий Николаевич Руднев.
- Вот что, голубчик Азагаров, - заговорил почти шепотом Аркадий
Николаевич, - возьмите этот конвертик, спрячьте в карман и не потеряйте, -
в нем деньги. А сами идите сейчас же в переднюю и одевайтесь. Вас довезет
Антон Григорьевич.
- Но ведь я могу еще хоть целый вечер играть, - возразил было мальчик.
- Тсс!.. - закрыл глаза Руднев. - Да неужели вы не узнали его? Неужели
вы не догадались, кто это?
Юрий недоумевал, раскрывая все больше и больше свои огромные глаза. Кто
же это мог быть, этот удивительный человек?
- Голубчик, да ведь это Рубинштейн. Понимаете ли, Антон Григорьевич
Рубинштейн! И я вас, дорогой мой, от души поздравляю и радуюсь, что у меня
на елке вам совсем случайно выпал такой подарок. Он заинтересован вашей