"Александр Куприн. Тапер" - читать интересную книгу автора

- Laissez done, Lidie, vous etes impossible [перестаньте же, Лидия, вы
невозможны (фр.)], - строго заметила Татьяна Аркадьевна.
Большие глаза мальчика вдруг блеснули гневом и насмешкой. Даже
напряженная неловкость его позы внезапно исчезла.
- Если вам угодно, mademoiselle, - резко повернулся он к Лидии, - то,
кроме полек и кадрилей, я играю еще все сонаты Бетховена, вальсы Шопена и
рапсодии Листа.
- Воображаю! - деланно, точно актриса на сцене, уронила Лидия, задетая
этим самоуверенным ответом.
Мальчик перевел глаза на Таню, в которой он инстинктивно угадал
заступницу, и теперь эти огромные глаза приняли умоляющее выражение.
- Пожалуйста, прошу вас... позвольте мне что-нибудь сыграть...
Чуткая Таня поняла, как больно затронула Лидия самолюбие мальчика, и ей
стало жалко его. А Тина даже запрыгала на месте и захлопала в ладоши от
радости, что эта противная гордячка Лидия сейчас получит щелчок.
- Конечно, Танечка, конечно, пускай сыграет, - упрашивала она сестру, и
вдруг со своей обычной стремительностью, схватив за руку маленького
пианиста, она потащила его в залу, повторяя: - Ничего, ничего... Вы
сыграете, и она останется с носом... Ничего, ничего.
Неожиданное появление Тины, влекшей на буксире застенчиво улыбавшегося
реалистика, произвело общее недоумение. Взрослые один за другим переходили
в залу, где Тина, усадив мальчика на выдвижной табурет, уже успела зажечь
свечи на великолепном шредеровском фортепиано.
Реалист взял наугад одну из толстых, переплетенных в шагрень нотных
тетрадей и раскрыл ее. Затем, обернувшись к дверям, в которых стояла
Лидия, резко выделяясь своим белым атласным платьем на черном фоне
неосвещенной гостиной, он спросил:
- Угодно вам "Rapsodie Hongroise" ["Венгерская рапсодия" (фр.)] N_2
Листа?
Лидия пренебрежительно выдвинула вперед нижнюю губу и ничего не
ответила. Мальчик бережно положил руки на клавиши, закрыл на мгновение
глаза, и из-под его пальцев полились торжественные, величавые аккорды
начала рапсодии. Странно было видеть и слышать, как этот маленький
человечек, голова которого едва виднелась из-за пюпитра, извлекал из
инструмента такие мощные, смелые, полные звуки. И лицо его как будто бы
сразу преобразилось, просветлело и стало почти прекрасным; бледные губы
слегка полуоткрылись, а глаза еще больше увеличились и сделались
глубокими, влажными и сияющими.
Зала понемногу наполнялась слушателями. Даже Аркадий Николаевич,
любивший музыку и знавший в ней толк, вышел из своего кабинета. Подойдя к
Тане, он спросил ее на ухо:
- Где вы достали этого карапуза?
- Это тапер, папа, - ответила тихо Татьяна Аркадьевна. - Правда,
отлично играет?
- Тапер? Такой маленький? Неужели? - удивлялся Руднев. - Скажите
пожалуйста, какой мастер! Но ведь это безбожно заставлять его играть
танцы.
Когда Таня рассказала отцу о сцене, происшедшей в передней, Аркадий
Николаевич покачал головой.
- Да, вот оно что... Ну, что ж делать, нельзя обижать мальчугана.