"Ольга Козинец. Черная невеста (Журнал "Фантакрим-MEGA")" - читать интересную книгу автора

хорошо известной мелодии, произнося слова, которые стали настолько
привычными, что давно потеряли первоначальный смысл. "Но странный стук
зовет в дорогу. То ли сердца стук, то ли стук в дверь..."
- Леська, тебе наливать? Водку пьешь? Значит, пьешь...
"И когда я обернусь на пороге..."
Два часа.
Леська с Лехой танцевали и целовались. Просто так. В паузах между
поцелуями он рассказывал ей о том, сколько, когда, где и при каких
обстоятельствах имел девушек. Леське было абсолютно неинтересно, но она
смотрела на Леху очень внимательно, иногда вставляя обязательные "А ты? А
она? Ах, вот так вот..."
Три часа ночи.
- Слушай, Парамон, я тебе анекдот расскажу. Приходит еврей в публичный
дом...
- Да она сама мне на шею бросилась! Сама!! А потом в крик: "Ах, он меня
невинности лишил! Милиция! Помогите! Вяжите подлеца!"
- Поменяйте кассету! А то ваш "Депеш Мод" уже в лом!
Четыре.
- Давай-давай, разливай. Ты что делаешь, придурок! Аккуратней, чего
продукт зря переводишь!
- А ты чего орешь?! Амбразуру замажь, да?!
- Еще гудок - и зубы тронутся!
- Да ладно, перестаньте. Что это за пьяные базары? Ребята, успокойтесь!
- А ты, родная, вообще заткнись. Без тебя разберемся. Закрой свой милый
ротик и помалкивай...
Пять часов.
Леха увел Леську в дальнюю комнату. Света они не включали. Леха жадно
целовал ее, нетерпеливо теребил молнию на леськиных джинсах. Внезапно
вспыхнула люстра. Вошел хозяин квартиры - Парамон.
- Значит так, голуби. Постельное белье не брать. Диван застелите желтым
покрывалом. И запритесь изнутри. А это вам лично от меня любопытный
журнальчик для поднятия боевого духа. Чао!
Он вышел. Леха потянулся к выключателю, но Леська выбежала вслед за
Парамоном.
- Ты куда? Что ты как девочка...
Она схватила куртку и выскочила на лестницу. Ступеньки, ступеньки,
ступеньки... серые и грязные...
Хотелось жить, хотелось верить, хотелось рожи строить зеркалу, хотелось
пить тяжелый херес и придавать значенье мелкому. Однако вышло все иначе,
хоть я смеялась жутко звонко, в зеркальном отраженьи плачет такая же, как
я. Девчонка.
Леська толкнула тяжелую парадную дверь и вынеслась на улицу. Мутное
молоко рассвета текло по ущельям улиц. Низовая поземка играла обрывками
серпантина.
Был херес, был и шоколад, и были те, кого не звали, и было все совсем
не так, и были дерзкими детали.
Она шла по пустынной улице. Скрипел снег под сапожками. Ее слегка
мутило, но от свежего воздуха становилось легче.
От сладкого уже тошнит, от тортов и от мармелада, и от наигранных обид,
от шуточек, каких не надо.