"Ольга Козинец. Черная невеста (Журнал "Фантакрим-MEGA")" - читать интересную книгу автора

горсть. Слепила снежок и бросила его в окно.
Раздался звон, и темной звездой вспыхнули трещины на стекле. Реутов от
неожиданности выронил сигарету. Потом бросился к окну, бормоча нечто вроде
"мы в их годы такими не были" и "хулиганы". Он распахнул раму. Улица была
совершенно пуста. Никого. Только снег и ветер, и обжигающий холод. Реутов
поспешил закрыть окно и поплотнее задвинуть шпингалеты.
Реутов обернулся.
На пороге комнаты стояла Черная Невеста. Реутов закрыл глаза.
Наконец-то... Именно такой он и представлял ее себе.
Окно, только что плотно закрытое, с шумом распахнулось. Весело звеня,
посыпались, как осенние листья, осколки треснувшего стекла. Ворвался
сумасшедший ветер. Вспыхнули бумаги. Неужели у оброненной сигареты?!
Вконец обалдевший от происходящего, кот сел на хвост и заорал.
Реутов смеялся. Смеялся с облегчением. Черная Невеста! Он ждал ее. И
пусть все к черту бьется и горит! По крайней мере, хоть что-то случилось в
этом доме впервые за много лет.
Черная. Невеста медленно шла к нему. Ветер бил ее по лицу черною фатою.
Она сорвала вуаль с головы и повесила ее на зеркало. Прозрачная ткань
застыла черными волнами на глади стекла. Ветер утих, словно боялся
сбросить вуаль, обнажить зеркало.
Черная Невеста подошла к распахнутому окну. Она стояла совсем рядом с
Реутовым, и у него сладко закружилась голова. Вдруг она подобрала
кружевной подол и, опираясь на плечо Реутова, встала на подоконник. Жестом
позвала его. Реутов встал рядом. Он обнял за талию Черную Невесту и
спрыгнул в белый снег. Но холода он не почувствовал. Только легкость и
свободу. Вся тяжесть, усталость последних пятнадцати лет исчезли.
А потом они шли... По длинной пустой и красивой дороге, под медленным
снегом...
А в маленьком доме на окраине большого города горели рукописи. Да и сам
дом уже подумывал - а не загореться ли? Ветер скрипел оконной рамой. На
подоконнике стоял черный взъерошенный кот с жалобными глазами и кричал в
пустоту...
...Мать, конечно, ревновала. Всегда Новый год встречали семьей, а тут
дочка вдруг заявляет, что уходит к друзьям. Мать пыталась возражать, но
Леська сообщила, что ей не пять лет. Но маме - пять лет или шестнадцать,
разница не велика.
Десять часов.
Леська раскручивает бигуди, красит ресницы и губы. Подмигивает своему
отражению. Ей не сидится на месте, не терпится, ноги уже сами выбивают
ритм танца...
Одиннадцать.
Леська мчится по темным, но людным улицам и напевает под нос нечто
несусветное. То ли Гребенщикова, то ли "В лесу родилась елочка". В городе
пахнет хвоей и мандаринами, красивые женщины несут вино и розы.
Полночь!!! Бам-м-м! "Союз нерушимый республик свободных..."
Леська подавилась шампанским. В носу противно защипало, на глаза
навернулись слезы.
Час.
- А теперь - пес-т-ня! - объявил Вовка.
Он пел песню Виктора Цоя. Леська подпевала. Пели и другие, следуя