"Дидье Ковелер. Путь в один конец (Роман)" - читать интересную книгу автора

дин Мор, образовав его от греческих корней, и означает оно что-то вроде
"выходца ниоткуда". Что ж, неплохо.
С того дня и до тех пор, пока на меня не свалилось мое приключение, я
больше никогда никому не рассказывал легенд. Держал их при себе, они бы-
ли моим миром, не доступным ни Лиле, ни Пиньолю. Мало-помалу старый
красный с золотом фолиант, потрепанный, зачитанный до дыр, стал для меня
родной страной, землей предков. Была там одна сказка, австрийская, кото-
рую я особенно часто перечитывал. В ней рассказывалось об одном челове-
ке, который однажды, купаясь в озере, залюбовался кувшинками и подплыл к
ним поближе. Они были так прекрасны, так безмятежны, с ними было так хо-
рошо, не то что с людьми, которые швыряли в него камни, потому что он
еврей. И вот он протянул руку, чтобы потрогать цветок, и тут стебель
плотно обвился вокруг его ноги и утянул его на дно озера. А там он нашел
чудесное подводное царство, где его окружали рыбы-красавицы и водорос-
ли-друзья и где ему дышалось лучше, чем на земле.
По ночам я лежал и мечтал прикоснуться к такой кувшинке, причем не
только из-за людской жестокости. Я ведь вырос среди кочевников, хотя и
временно осевших на одном месте, и меня часто томило страстное желание
уйти в дальний путь, но что толку идти одному - я и здесь один! Лила
смогла бы отправиться со мной не прежде, чем овдовеет, а Ражко был в
добром здравии.
Часто, читая легенду за легендой и не покидая своего прислоненного к
столбу фургона без колес, я забывался и воображал себя на дне озера, ку-
да рано или поздно непременно попаду. Когда-нибудь буду вот так переби-
рать слова, и они увлекут меня в глубину, а над раскрытой книгой никого
не останется.
Мы с Лилой искупались в зажатой меж холмов бухточке, там была прис-
тань, много лодок, наверху стоял старый вокзал с синими ставнями, полус-
тертой росписью по фризу и высоким гребнем крыши, над которым сновали
ласточки. Мы занимались любовью прямо в воде, под учебной скалой альпи-
нистов, откуда ныряли бледнокожие студенты, и их вопли и смех заглушали
нашу возню. Потом мы сидели на терраске кафе "У Франсиса", спокойно по-
пивали коктейль и любовались закатом над бухтой, как вдруг Лила собрала
свои тяжелые волосы, скрутила в жгут и, энергично отжимая, сказала:
- Ну вот.
Таким тоном, что я удивился. Как будто объявляла о чем-то неотврати-
мом. Поначалу я решил, что это относится к погоде: в самом деле, над ви-
адуком собирались тучи, и мне на руку уже капнула капля. Я сказал, что
на будущей неделе будет теплее. Но она сказала "нет" еще более значи-
тельным тоном. Тогда я понял. Последнее паломничество к Святым Мариям
они с Ражко совершили вместе, и теперь дело было только за тем, чтобы
собрать Лиле приданое, а ее братья вот-вот должны были провернуть круп-
ное дело: перепродать жилищному управлению партию в тысячу бронированных
дверей, которые были украдены в декабре. С одной стороны, все это причи-
няло мне боль, с другой - я уважал Ражко. Прекрасный механик, это он на-
учил меня справляться с сигнализацией на магнитолах и с секретным кодом.
Можно сказать, Лиле повезло с женихом. Я знал, что она впустила его че-
рез парадный вход, но не ревновал. Я готов был удовольствоваться задним,
только бы меня не отлучили вовсе. В конце концов, любовь "не в том, что-
бы смотреть друг другу в глаза, а в том, чтобы вместе смотреть в одну